ХОЧУ УВИДЕТЬ РОДСТВЕННУЮ ДУШУ

Ты никогда не говорил о своей семье — никто в приюте в принципе не любит болтать о своей жизни «до». Возможно, твои родители погибли от чьих-то рук или простого голода, а может твой отец поднимал на тебя руку так же, как и мой: годы и молчание стёрли твоё прошлое, перечеркнули всё до порога приюта, а после — и залов Цитадели.

Ты жил на юге, в Редларте, пока Инквизиция не разглядела в твоём юном взгляде будущую силу, с которой люд будет считаться. Тебя привезли в Дагорт, и именно там наша история и началась.

Мы были похожи — и одновременно абсолютно разные. Наша внешность отличалась оттенком волос и пигментацией кожи, но наш яркий зелёный взгляд и улыбка до ушей казались зеркальным отражением.

Словно близнецы, рождённые от разных матерей; словно две половинки души, расколотые нежной рукой Матери.

Мы все — братья и сёстры в глазах Семерых, но наша связь казалась более личной и крепкой: мы оба не доверяли взрослым и с сомнением поглядывали на сверстников, и по какой-то иронии именно наша отчуждённость и настороженность связали нас. Совместные вылазки на кухню, перешёптывания под одеялом или побег от капеллана — там, где был один, нередко появлялся и второй; и по ушам, как итог, зачастую получали мы оба, даже если один из нас даже рядом не стоял с катастрофой, созданной другим.

Однажды я привёл тебя в «своё» место в саду за приютом, тихое и одинокое, а ты показал мне свой любимый из детства вид на Змеиный залив, когда мы вместе оказались в южной столице.

Мы оба всегда были хороши в действиях и настойчивы только на тренировках: пока я оттачивал взмахи клинком и работу ног, ты становился единым целым с луком и выпускал стрелы прямо в яблочко. Наставники смотрели на нас с гордостью. Церковь — с надеждой. Инквизиция — с жаром пепелища, оставленного по нашим следам.

Мы всю жизнь были вместе, пока наша связь не треснула — грязно и необратимо, по изломам метки лживого бога на чужом теле, которое я выбрал вместо Семерых. Предательство окропило нас до жжения плоти, которое меня ждёт, рано или поздно, когда ты наконец отведёшь меня под руку на костёр, вместе с еретиком, который стал мне ближе чем всё, чему нас учила Церковь.
[indent]
[indent]За один миг мы стали чужими, но остались всё также навечно связанными:

ведь, как бы то ни было, мы оба кровоточим красным.[indent]
[indent]

ХОЧУ УСЛЫШАТЬ БАЛЛАДУ СЕВЕРНОГО ПЛЕМЕНИ
genshin impact — il capitano

● он знает, как это — задыхаться. знает, как тело немеет в тисках ледяной воды: она заполняет рот, нос и уши. это невыносимо больно. хуже, чем вариться в кипятке или гореть заживо — Ингвар знает и это. ему есть, с чем сравнивать;

● старая нянька на каждый хриплый порыв его детского кашля говорила: «Север не принимает слабых». она была слеповата и перебирала деревянные спицы морщинистыми пальцами по памяти. лекари растирали ему грудину мазями на основе китового жира и горных трав. маленький Ингвар хотел быть, как его лорд-отец, которого не страшили ни море, ни скалы, ни многотонные обитатели глубин;

● миграции китов — самое красивое, что он видел в жизни. каждый раз, сталкиваясь с риском умереть лицом к лицу, он вспоминал это: очертания мощных гладких спин в холодных водах, их заунывные, прощальные песни. они вернутся с детёнышами, когда снова похолодает;

● такого больше не происходит. раньше Ингвар не задумывался о широте мира — его был ограничен пиками Пасти, недосягаемыми высями короны Севера — цепью Солариновых гор в густых облаках. теперь он чувствует, как всем габаритным тварям становится тесно — и тесно не только им. «яблоку упасть негде», «набито, как сельди в бочке», «голова на голове», «иглу воткнуть некуда». теснота — синоним кровопролитию. теснота — синоним бунту;

● Ингвар давно служит Северу. у его Дома нет армии и воинов — только важный, необходимый для выживания промысел. юному Ингвару нечего было предложить гвардии герцогства, кроме скромного титула второго сына виконта, вышколенного умения беспрекословно следовать приказам и складной комплекции. складной и крепко сбитой настолько, что в родстве дома Мор с горцами нет никаких сомнений;

●  говорят, он прячет лицо, потому что уродлив — мол, однажды его бросили раненным в лесу и морду обглодали дикие звери. говорят, когда-то он был настоящей мечтой каждой аристократки — красивым, но высеченным словно изо льда. говорят, ему перепало от еретика — то ли рунного мага, то ли заклеймённого — и теперь у сира Мора часть челюсти смотрит наружу белесым оскалом. говорят, почившая леди Мор была жрицей Сущности, и живучесть своему хлипкому в детстве ребёнку она вымолила у языческой Богини;

●  люди говорят много и часто. люди любят сплетни, но Ингвар отвечает мало и исключительно по делу. он не грезит о южных девицах в шелках и жемчуге, потому что на Севере у мастера меча герцогства Атерний полно работы.

от автора:

^1. Моры, как и прочие обитатели Пасти, занимаются китобойным и рыбным промыслом, поэтому Ингвар кое-что знает о выживании. его Дом не овеян славой, но верен Северу и суровым законам неласковой Родины;
^2. не уверен, нужно ли тут разгоняться больше по бэкграунду семьи, потому что китобойный промысел звучит клево и тут уже можно хорошо разгуляться в антураже суровых рыбаков с гарпунами. уверен, Ингвар прекрасный охотник и, скорее всего, смыслит в каких-то ремёслах, потому что кто не работает на Севере, тот не просто не ест — он не живёт;
^3. оставляю на волю фантазии великий путь от второго сына виконта до одного из самых достойных мечников королевства, потому что от северной гвардии ощущаются очень стойкие вайбы Дозора из ПЛиО, где ты юнцом с первым пушком на щеках месишь талый снег, пиздишься с будущим сослуживцами почти насмерть и добиваешь их же, если не добьёт вурдалак;
^4. людей на Севере стабильно не хватает, Leto Aternius сказал, что концепт «звучит круто», а я бы не стал разочаровывать на твоем месте человека, у которого сестра на короткой ноге с горным народом и советница — тысячелетний рунный мастер;
^5. можно присобачить ему клеймо Сущности — почему нет? что-то, хорошо играющее на выносливости, силе или живучести: живая броня, сила титана, адаптация или что-то интересное авторское. о, и обязательно какую-нибудь лютую тварь в качестве маунта с максимально безобидным именем, типа «Снежинка».

F.A.Q. • внешности • гостевая

F.A.Q. • внешности • гостевая

F.A.Q. • внешности • гостевая

ХОЧУ УВИДЕТЬ СВИДЕТЕЛЬНИЦУ lord of the mysteries — trissy

Каллиопа помнит этот мир другим – тогда он уже не был юн, но всё ещё оставался молод. Многие называют те времена дикими и кровавыми, но ей Ларуд запомнился совсем иным. Воздух пах свободой. Боги были их помощникам, покровителями и карателями – силой, с которой считались; силой, в которую верили – и желали ответов на свои вопросы ровно также, как и страшились их.

С малых лет Каллиопе казалось, что она понимает сущее лучше прочих – чувствует его, словно новорождённый жеребёнок: ему несколько минут отроду, но слабое крошечное создание уже знает своё предназначение. Оно вскакивает на дрожащие ножки, понимает, что нужно делать. Каллиопа тоже понимала. Они с матушкой собирали гладкие камни на побережье – волны облизывали их ноги, словно толпа ласковых щенят. Под легкими в те далёкие годы не селилось ощущение вязкой тревоги. Им не приходилось озираться по сторонам в поисках слежки и досужих недобрых глаз. Мама говорила, что кровь имеет великую силу – особенно их кровь. Каллиопа кивала и запоминала символы на камнях, рисовала их на песке и наблюдала, как вода размывает начертания, лишает их всякого смысла.

Волна и песок – есть суть времени. Можно возводить высокие замки, строить великие империи и несокрушимые государства – время всё равно возьмёт своё. Каллиопа шла за ними – рядом или попятам. За теми, кто взял на себя смелость вершить историю, оставлять в хронике глубокий след, деяния и имена. Она помнит многих: тиранов и узурпаторов, блаженных и праведных, мучителей и мучеников. Она помнит тех, кого время давно унесло волной в бескрайнее и бездонное Небытие.

Впервые Калиопа ступила на Осту в годы завоеваний Кастора II. Уже тогда её называли летописцем великой войны – и свидетельницей легендарной победы. Честно говоря, ей было всё равно, сколько земель он сможет захватить, а тем более – беспрекословно подчинить себе. Она всего лишь писала, делала это слишком честно и достаточно виртуозно, чтобы попасть в число фавориток или сказочниц: большую часть трудов Каллиопе так и не позволили выпустить на широкую публику после окончания походов императора – называли их клеветой, порочащей честь легендарного объединителя. Людям не нравится истина, у них аллергия на правду и мелкая зудящая сыпь от достоверности. Им легче поверить в миф, придумать легенду – сделать что угодно, лишь бы не внимать уродствами реальности.

У неё было много имён. Некоторые из них ностальгически поглядывают на свою бывшую хозяйку с корешков исторических романов и эпопей – и далеко не всегда эти имена женские. Её слово сохраняли, берегли, переиздавали. Её слово – табуировали, порицали, находили сытной почвой для дискуссий в высшем учёном свете и передавали из уст в уста. Её слово не убить, как и память, но смерть идёт по пятам за всеми – даже за мастерами рун. Очевидцами прошлого и присяжными на Страшном суде настоящего.

● Каллиопа – муза эпической поэзии. В мире Дагорта – древний мастер рун, летописец. Я вижу её путь свидетеля истории достаточно размашистым: от первых неумелых стихов на исчезнувших ныне языках, где воспевалась жизнь народов – и где правда умело сплетена с чистым вымыслом; до серьёзных научных трудов, которые встают камнем достоверности поперёк горла у современных критиков истории;
● Имя можно спокойно поменять. Дагорт у нас стал маленьким филиалом Древней Греции, так что Каллиопа со своим именем не будет выбиваться из общего антуража, но этот пункт полностью заменяем, как и все детали её биографии;
● Оставляю на откуп будущему игроку и спасение Каллиопы от Пустоты на Осте – преследовала она какую-то цель, находилась здесь до катастрофы или ей просто повезло оказаться под куполом – решать исключительно тебе;
● Она может быть странствующим поэтом, коллекционером историй последнего очага человечества или учёной Мертвого корпуса в Коллегии исследователей. Так или иначе, её ремесло – это рассказать историю доступным слогом;
● Концептом можно вертеть, как захочется – это просто зарисовка, попытка привлечь к образу, который можно наполнить любыми деталями, подробностями или полностью изменить под себя с сохранением общей атмосферы и формы. Внешность тоже заменяема;
● Из людей искусства у нас есть Diego d-Arcourt, с которым можно оспорить несколько трудов его предков. Из старых мастеров - Vita Amarantis, Bellathonis Leir & Moghir Bertrand - так что игра без проблем найдётся.