«HENSY - Поболело и прошло»
daniel ¹⁸

damian hardung

мы с тобой никогда не ладили, даже когда учились в одной элитной, крутой школе, где ты не единожды пытался высмеять мой внешний вид или лишний раз упрекнуть в моей неряшливости. ваша компашка так забавлялась, я же научилась с этим как-то жить и абстрагироваться от ваших нападок, пока мои родители не пришли к выводу, что должна учиться в другом заведении. попроще и что немаловажно с гораздо меньшей оплатой за год. кажется, я не видела тебя несколько лет. думаю, что мы оба не вспоминали друг друга за эти годы ни разу, ведь у каждого из нас была своя жизнь, цели, друзья, приоритеты и интересы. до одного рокового момента, который перечеркнул твою жизнь на «до» и «после».
ты стал учащимся моей школы, перейдя в выпускной класс, где училась и я. понятия не имею, что в твоей жизни могло пойти не так и где ты так сильно согрешил. думаю, что мы оба узнали друг друга в коридоре школы, где наши взгляды встретились, но не подали вида. в какой-то момент даже решила, что твои нападки на меня снова продолжатся, ведь ты влился в компашку старшеклассников, с которой моя неприязнь друг к друга совершенно взаимна. «- тебе самое место в этом чане с гремучими змеями», - думала про себя я, не понимая, что это твоя попытка вернуть хотя бы отчасти образ той жизни, в шкуре которой уже никогда не сможешь очутиться. ты почему-то отмалчивался, когда меня доставали твои новые друзья. может все-таки ощущал себя виноватым что-то переосмыслив?
понятия не имею, как мы оказались в компании общих знакомых на одной вечеринке (судьба?), я искала любой способ отвлечься от своей реальности, заводя опасные связи. ты был частью этого мира, но привык к лоску. тебе не хватает этого, ты скучаешь по прежней жизни, но вернуть ее назад не в силах. твои новые друзья такие же придурки, как и были прежде вот только сейчас они ничем не лучше меня, поэтому на их выпады в мой адрес отвечаю хлесткими колкостями. это их распаляет, но сейчас уже умею постоять за себя и не брезгаю сломать кому-нибудь нос в случае, если вдруг кто-нибудь из них решится распустить свои руки.
я видела, как вы начали играть в эту дурацкую игру «правда или действие». наблюдала за тем, как ты выбрал второе. тебе нужно было прыгнуть в бассейн и продержаться под водой несколько минут, иначе придется целоваться с самой стремной девчонкой на вечеринке (со мной). я не грезила об этом, но почему-то мое сердце предательски затрепетало при мысли о первом поцелуе с тобой. ты погрузился в воду и кажется, боролся в ней со своими внутренними демонами. ты кричал, и я словно слышала этот души раздирающий вопль. пузырьки воздуха спешно поднимались вверх, лишая твои легкие драгоценного кислорода, но выныривать  ты так и не торопился. возможно, ты хотел, чтобы этим все кончилось. кажется, что даже ты был к этому готов.
дальше случилось то, что никто не ожидал. соседи вызвали копов из-за громкой музыки, и они прибыли. молодежь бросилась в рассыпную, даже твои новые друзья, которым было на тебя плевать. я помогла тебе вынырнуть, вытащила из воды, кричала на тебя, когда ты хватал губами воздух словно рыба выброшенная из воды на берег, а затем бережно придерживала, не давая упасть, пока мы пытались удрать. понятия не имею почему тебе помогла. может не хотела чувствовать вину за то, что не спасла. может быть в качестве благодарности, что оставил меня в покое; что не поддерживаешь своих друзей, когда они бросают дурацкую шутку в мой адрес. вот только теперь ты стал моим должником после произошедшего и это, кажется, тебя стало тяготить. долг платежом красен, а как его мне вернуть, если мне от тебя ничего не нужно?

до боли знакомый всем троп отношений от ненависти до любви. мое предложение – лишь набросок, который сформировался у меня в моменте. его можно корректировать, вносить в него даже самые существенные изменения, если у вас что-нибудь екнуло, когда прочли мой текст. можем придумать другие обстоятельства, как персонажей свести. я же решила остановиться на чем-то поверхностном, что можно будет завернуть в любой сюжет от легкого и навязчивого до жестокого и разрушительного.
пишу от 6 к до бесконечности. лицо люблю первое, но не брезгую и третьим, если для вас оно более предпочтительно. динамика игры – один или два поста в две недели (много зависит от воодушевленности, если у меня горит, могу выдавать ответы быстрее). я идейная, контактная, люблю поделиться мыслями и своим вдохновением. люблю общение вне игры, но ненавязчива и не буду давить, если вам это не интересно. очень жду  ♥

« а я смотрю на тебя и забываю дышать »
name surname ^25-26

choi yeonjun

фанфакт: в телефоне юнхи он подписан, как "исцеление". *

последняя ниточка, которая заставляет меня чувствовать себя живым. единственная причина, по которой всё ещё не хочется взрослеть. вместе чувствовать свободу - это же так прекрасно. хранить дурацкие селфи, перекидываться глупыми мемами, прослушивать каждый трек_просматривать каждый идиотский рилс, который ты кидаешь. созваниваться по фейстайму даже когда моешься в душе или чёрт пойми чем занимаешься - тебе скучно? мне тоже, давай вместе хихикать над глупостями и заливать в себя купленное по дороге из дома соджу.

бесконечный поток безумия, который почему-то идеально нам подходит. ведь в нас этого сумасшествия хоть отбавляй - как у двух магнитиков, притягивающих всякую дичь. зависимость развивается медленно, но верно, и вот уже сложно представить утро без того, чтобы не отправить тебе эмодзи или глупо улыбнуться любому твоему сообщению. сближаться - отвратительная идея, но за пару месяцев ты буквально становишься самым близким - бояться такого глупо, да? когда не хочется идти домой, я заполняю твой холодильник и верхние шкафчики с полуфабрикатами так же быстро, как ты заполняешь своим гиеньим смехом моё сердце.

ты - крыса, я - крыса, мы вместе - идеально подходящие друг другу крысы. у обоих в головах - бардак, сумбур, агония. два неразлучных паззла, у которых ни секретов друг от друга, ни тайн. кроме одной: почему вдруг в какой-то определённый момент я обнаруживаю, что твои губы - на моих, а ладони - на бёдрах, так близко притягивают к себе. и когда всё успело так измениться, что идея быть рядом с кем-то уже не пугает так, как раньше - идея быть конкретно с тобой.

*отсылочки
приходи в лс, будем обсуждать.
внеха пока выкуплена за мной.

« Твое сердце — бокал, я из него все выпил и разбил
Но чтоб никто об этом не узнал, заклею все
простым "извини" »
Ethan Marsh ⁴²

Ryan Gosling

Её офис в центре Портленда пахнет старыми законами, пылью дел и обжигающе горьким кофе. Она не просто адвокат – она живой щит для тех, кого система пытается раздавить. Рабочие, уволенные без причины и голоса; матери, борющиеся за права детей-инвалидов; мигранты, чьи истории теряются в лабиринте бумаг. Ее оружие – острый ум, стальные нервы и древний, как сама боль, страх, глубоко запрятанный: страх снова полюбить, страх снова потерять. Потому что три года назад ее мир не раскололся – он взорвался: Эндрю, ее парень, капитан морской пехоты, улетел в очередную «горячую точку». Обещал вернуться к ее дню рождения. От него пришло только одно письмо, неоконченное, обрывающееся на полуслове, как его собственная жизнь: «Дэв, здесь так звездно… как в той ночи на озере Мичиган. Скоро увидимся, я…». Потом – бездонная, гнетущая тишина. «Пропал без вести». Эти слова не просто выжгли пустоту – они высекли в ней ледяную пещеру, куда не проникал свет, которую она яростно, до изнеможения заполняет работой.

Ее Антипод, ее тень: Итан Марш. Он – безупречный, выточенный из льда гений корпоративного права. Его конек – защищать гигантов, тех самых, которые давят «маленьких людей», права которых отстаивает Дэвин. Он олицетворяет все, что она презирает до глубины души: цинизм, всепоглощающую власть денег, мертвящее бездушие системы. Он блестящ, саркастичен и он так же одинок, как и она, хотя прячет это за безупречными складками дорогих костюмов и ледяной гладью улыбки. Их столкновения в зале суда – это не споры, а гладиаторские бои, дуэли на ножах изощренных аргументов, где каждый укол оставляет не просто рану – шрам на душе.

Их новая битва – судьбоносное дело. Дэвин представляет группу пожилых жителей ветхого, дышащего историей каждого кирпича, квартала, которых вышвыривают на улицу жадные руки крупного девелопера, бредящего безликими «элитными апартаментами». Итан – не просто лицо, а бронированный кулак этого девелопера. Судья, измотанный их яростной войной под сводами зала, отправляет их в самое пекло конфликта – в тот самый квартал в Портленде – чтобы собрать «очевидные доказательства» и тщетно попытаться найти хоть каплю компромисса. Компромисс – слово, стертое начисто из словаря обоих.

Ночь. Ледяные иглы осеннего дождя загоняют их в крошечный, прогорклый от запаха старого дерева, дешевого пива и отчаяния, паб «Последний Шанс». Яд аргументов льется рекой, как и виски в их бокалах. Старые обиды, грязные профессиональные удары ниже пояса, отравленные личные уколы (Итан вдруг хрипло бросает сквозь дым сигареты: «Тебя хоть что-то трогает, кроме чужих несчастий, Картер? Или твое сердце застряло где-то в песках, пропало без вести?» – Дэвин вздрагивает, будто получила пощечину, кровь отливает от лица, оставляя его мертвенно-белым). Они напиваются до беспамятства, до потери страха. Паб гудит пьяным угаром. Беснующийся местный праздник. Надрывная ирландская музыка. Кто-то захлебываясь смехом кричит: «Эй, смотрите, классика! Ссора влюбленных! Давайте их обвенчаем для смеху!» Все превращается в сюрреалистичный, пьяный, унизительный фарс. Где-то мелькает «священник» (оказавшийся подвыпившим барменом в нелепом стихаре), звучат слюнявые клятвы «не убить друг друга до утра», на пальцы цепляются дешевые пластмассовые кольца из автомата с жвачками. Как трофеи позора. Они бесславно валятся в дешевой гостинице – в разных кроватях – в глухой, тошной ненависти к себе и друг другу.

Утром – похмельный кошмар. Их «свадьба» – жирным шрифтом на первой полосе таблоида. Клиенты Итана в бешенстве («Адвокат, женящийся с врагом?! Предатель!»). Клиенты Дэвин в паническом ужасе («Она купилась? Продала нас?!»). Репутации – висят на волоске над пропастью. Единственный выход: притвориться. Хотя бы на время. «Брак по расчету» во имя спасения руин карьеры. Они въезжают в шикарный, но ледяной, бездушный пентхаус Итана – позолоченная клетка из стекла и стали. Каждый день – изматывающий спектакль. Лживые улыбки для прессы. За закрытыми дверями – шипящие, как раскаленное масло, перепалки. Дэвин ненавидит этот блестящий фальшью холод, этот военный порядок, напоминающий выутюженную форму Эндрю. Она ловит себя на том, что подсознательно ищет в строгих, непроницаемых чертах Итана – призрачную тень того, кто не вернулся. Это бесит до дрожи и пугает до онемения. Итан же, украдкой наблюдая, как она ночами горит над делами своих «маленьких людей», видит не фанатичку, а нечеловеческую усталость во взгляде и ту самую, знакомую до боли боль, которую он однажды так подло ткнул. Однажды, в минуту слабости или любопытства, он находит ее заветный тайник – то самое неоконченное письмо Эндрю, истерзанное до мягкости, зачитанное до дыр слезами. Молча кладет обратно. Что-то тяжелое и незнакомое сдвинулось в его груди. Да, он понял. Понял слишком много.

Напряжение натянуто, как струна перед разрывом. Дэвин, опьяненная вынужденной близостью и ложным чувством… Чего? Доверия? Временного перемирия? Ослабив бдительность, проговаривается Итану (не называя имен) о ключевой слабости в деле ее подзащитных – отчаянной, рискованной стратегии. Итан, как хищник, учуявший кровь, без колебаний использует это. В суде он наносит сокрушительный, подлый удар, от которого ее клиенты едва не рухнули в бездну. Дэвин ощущает не лезвие – целый айсберг предательства, вонзившийся в самое сердце. Это в тысячу раз больнее любого удара в зале суда. «Ты… – голос ее, хриплый от сдавленных рыданий, эхом разносится по опустевшему залу. – Ты как он! Как Эндрю! Обещаешь… Кажешься… Настоящим … а потом исчезаешь! Оставляешь только… эту чертову боль! » Она швыряет ему в лицо сравнение его поступка с вечным, мучительным ожиданием бывшего, с его оборванным на полуслове письмом. Итан молчит, его лицо – неподвижная каменная маска, но в глазах – не гнев, а что-то сломанное, почти… стыд? Или раскаяние?

Через день он приходит к ней. Не оправдывается. Молча кладет перед ней на стол потёртый, холодный армейский жетон. Не Эндрю. Его собственный. «Три года. После того, как моего отца… обычного школьного учителя… сломали, посадив по надуманному обвинению. Он не выдержал тюрьмы. Я… я бился как рыба об лед, пытался бороться – система перемолола меня в пыль. Тогда я решил, что нужно стать ее частью. Сильнее ее. Чтобы хоть как-то… балансировать. То, что я сделал в суде…» Он делает болезненную паузу, глядя куда-то мимо нее. «Это не был удар по тебе. Это был… идиотский, подлый, отчаянный крик. Чтобы ты наконец УВИДЕЛА меня. Не твоего врага. Не тень твоего мертвого капитана. Меня. Итан Марша. Я… нашел кое-что». Он передает ей конверт от Минобороны. Сухие строчки кричали правдой: Эндрю не пропал без вести. Он погиб. Конкретно. Героически. Официально. Она не могла дышать. Откуда? Как он проник туда, куда она годами стучалась кулаками в глухую стену? Она не кричала, не рвала бумаги. Она стояла, превратившись в ледяную статую, лишь пальцы судорожно сжимали злополучный конверт, белея в суставах. «Зачем? – ее собственный голос прозвучал чужим, плоским. – Зачем тебе это? Нам надо… нам надо закончить этот дешевый фарс. Сейчас же».

Это просто идея, она редактируема и обсуждаема, как и внешность. Можно обсудить будет уже лично и отредактировать или доработать, но суть, так сказать, от любви до ненависти...

« »
^37-38

IU(Lee Ji-Eun)

Я был плохим мужем. Наверное, это все что ты помнишь сейчас.
А ведь ты меня любила, еще со школы. Ты училась младше на год. Была той самой обычной девочкой, за которой не ходят толпами поклонники, которая не хватала звезд с неба, просто была. Ты ходила с подружками в кино, магазины, караоке, вы мечтали вместе что встретите того самого принца, и…Что дальше? Ну явно ты ожидала не того, что вышло в итоге.
Помнишь, как мы познакомились? Я хулиган, бунтарь, далеко не хороший мальчик почему-то сразу заметил тебя. Ты привлекла внимание, может как раз тем, что не пыталась привлечь мое. Мы дружили, общались, тебе часто говорили, что мы встречаемся, а ты говорила, что лишь дружим. Потом рассказывала мне об этих разговорах, к чему это привело?
Ты уже училась в университете, когда мы решили пожениться. Вот так спонтанно. У меня стабильная работа в полиции ты студентка, почему бы и нет. Это тогда казалось самой прекрасной и лучшей идеей в мире. Мы поторопились с выводами. А потом у нас родилась дочь, ты, закончив учебу так и не пошла работать, села с ребенком. А мои нервы начали сдавать. Я начал пить, стресс на работе давал о себе знать. Нет, я любил вас, очень, но видимо что-то сломалось. Сначала все заканчивалось скандалами, а потом я начал поднимать на тебя руку. Ты поступила правильно, сейчас я это понимаю. Подала на развод. Это был сложный период, сложный развод. Пить я стал только больше по началу, но не долго. Мне нужно было выплачивать алименты на нашу дочь и тебе после развода. Пришлось взяться за ум.
Отец я оказался намного лучше, чем муж. Ты никогда не запрещала мне видеться с дочерью, и я помогал тебе с ней, хотя между собой мы почти не общались. Долго, годами. Ровно до момента пока нашей дочери не поставили диагноз лейкоз. Это было ударом для нас обоих, много времени сил м денег, которые достать было сложно. Мы оба почти впали в отчаянье, а потом я принес нужную сумму и на лечение, и на реабилитацию. Ты никогда не прашивала откуда и как. Догадывалась что что-то не чисто. Но было не важно, главное, что наша дочь будет жить.
Ты не удивилась узнав, что меня собираются арестовать, что я должен покинуть Сеул, покинуть страну. Ты только кивнула пообещав, что не оборвешь наше с дочерью общение. Не обманула.

Уже пять лет я живу в Штатах, у меня новая жизнь, новая работа, если это можно так назвать. А ты в Сеуле узнаешь, что лейкоз нашей дочери вернулся, и снова нужно лечение. Там я не могу вам помочь, я забираю вас к себе. Но, между нами, уже давно нет вражды и старое забыто, мы ведь взрослые люди, выросли уже. Так что же теперь? Снова дружба?

Заявка не в пару.
Поиграть нам есть что, и прошлое, и настоящее. Нашей дочери сейчас 16 лет. Я женат на другой. Приходи будем бить посуду и жевать стекло.