полезные ссылки
09.04-12.04
#385 [17.03-01.04]
#174 [17.03-01.04]
[ haze: mountain breathing ]

эврика-спрингс, арканзас, наше время, городская мистика, легенды
[ILLYON]

Твоя антуражная ролевая
[hp: nocturne]

министерство магии теряет контроль. пожиратели набирают силу.

Photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игроков: гп, 19 век, лучшие люди нашего клуба воров и аферистов


ищу игроков: гп, 19 век, лучшие люди нашего клуба воров и аферистов

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ:  https://hogwartslegacy.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: amita suman
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:

https://i.ibb.co/sF137JB/60.gif
https://i.ibb.co/mvkSWyj/36.gif
amita suman

Indira Kansakar индира кансакар (патил, шеклболт, любая другая каноничная или неканоничная британская, непальская или индийская фамилия)


16 лет
полукровная
рейвенкло, 6 курс // углубленно занимается гербологией и зельеварением, активная участница кружка зельеваров; а также пивоваров, солеваров, изуверов, воров, идиотов, восходящих звезд изнанки лондона и всея британии, то есть нас, в лице меня, эвера и себя — попросту "крыс". накурит, напоит, обогреет, оберет, ниндзя-любитель на минималках (не уверен о минималках), любит три вещи — варить запрещенку, подкрадываться к людям и доводить их до инфаркта, а также спорить до кровавой пены на губах. дисклеймер: откусит вам лицо просто за то, что вы громко думаете. нервничает. когда нервничает, вокруг умирают колибри, свидетели иеговы и дети до трех лет. борется за права женщин порчей на понос мужчинам.


лучшая подруга, третья в нашей тройке, душа компании нет


В какой-то момент около года назад она приходит, бесцеремонно садится между нами в библиотеке в очень вечерний час.

Мы смотрим на нее, как овцы Моисея — на Неопалимую Купину, то есть с нескрываемым нарисованным на лице вопросом "какого драккла происходит в нашей уютной пустыне".
Не ведя ни ухом, ни глазом, и вообще не мигая, сие чудо восточного мира отверзает уста и глаголет:
— Джентльмены, я знаю, вам нужна третья.

В этом мире ничего нельзя принимать на веру, а пуще того — упускать потенциально важных людей, посему мы с Томасом подчеркнуто уважительно внемлем. Индира - эта бритвенно острая на тот момент пятиклашка, эта умница из хорошей крепкой семьи, эта турнирная вошь, эта пахнущая мятой и гноем бубонтюбера зельеварка — вылезает из-за своего котла и оказывается страшной женщиной. У нас натурально выступает испарина в первых щетинах над верхней губой, когда нам рассказывают, в каких местах за нами следили вот уже целую неделю. Этого совершенно нельзя ни допускать, ни прощать, поэтому нам остается либо убить ее, либо принять в команду. Хорошо, что мы — крайне благоразумные и нетребовательные молодые люди; главное правило — не подкрадываться со спины, Индира, сенкью вери мач.

Где-то она безошибочно угадывает, куда-то заводит ее внутренний компас или стержень, ибо нам и правда нужен был тот, кто разбирается в зельях - а больше того, в ядах и противоядиях, в том, как заваривать славу и закупорить смерть, куда бросать безоар, а куда — аваду. Как бы мы не старались выживать вдвоем, выживать втроем стало веселее, хотя мы до сих пор не понимаем, зачем она сюда, и зачем она — к нам, сиротам из разных сословий, но одинаково хреновой судьбы, если у нее, Индиры, судьба вполне себе ничего. Наверное, некоторым людям нужно больше — и вот в стенах Хогвартса мы могли дать ей больше, а затем ее втянуло, как вино и грязь в палочку при тергео, и отказалось выпускать. Так Индира стала "крысой", одной из нас, и вход для остальных закрылся, приглашений больше не раздаем, нам бы пока что понять, что делать с этими тремя.


ϟ происходит из непальской семьи купцов Кансакар родом из Катманду, которые переехали в Ливерпуль в начале девятнадцатого века, осели там и нынче занимаются изготовлением бронзовых изделий, в том числе деталей к квиддичным метлам (если решите, что корни ее семьи давно ушли в землю, и у нее британская магическая или немагическая фамилия, ее родители могут быть кем угодно на ваше усмотрение, но в любом случае весьма неплохо устроенными в жизни людьми. Кто-то из ее родителей может работать в Министерстве, особенно в департаменте магического транспорта).

ϟ не слишком заботится о других предметах, сдала СОВ на приемлемые оценки, по своим профильным имеет Превосходно. Она умна, но ее нельзя назвать разносторонне подкованной в любой теме - скорее, Индира будет глубоко копать в чем-то одном.

ϟ если это возможно, еще более остра на язык, чем мы с Эвереттом, к тому же злопамятна и запоминает тех, кто когда-либо каким-либо образом оскорбил ее или ее друзей.

ϟ амбиверт, одинаково хорошо себя чувствует как в обществе людей, с которыми можно активно дискутировать, спорить и рассуждать, так и наедине с собой неделями за своим котлом и гербариями из крысиных хвостов.

ϟ отлично аппарирует, хотя только учится.

ϟ в ее жизни может случиться драма или трагедия, связанная с семьей, о которой Индира предпочтет умолчать даже в нашем небольшом кругу, пока мы сами не узнаем и не придем спрашивать, а как там можно было.

ϟ несмотря на благоустроенность, на каникулах перед своим шестым курсом потаскалась с нами по съемным берлогам и стойко выдержала преграды холостяцкой жизни в заброшках англии.

ϟ ей не претит наша деятельность, будущие замыслы и кривая мораль - её личная мораль либо атрофирована, либо следует своим лишь ей самой понятным принципам.

ϟ предпочитает, когда ее называют Дира.


приходите, если хотите интриг и расследований, а также неприятностей на голову и другие части тела, мы это очень любим, как и деньги, чужие секреты и хорошие сделки с дьяволом. по желанию, симпатии аналогично паре "каз - инеж" можно обсудить дополнительно, но, пожалуйста, без страшных ревностей и испепеляющей любви. внешность не подлежит смене.
попросим пост за любого персонажа, чтобы понять, сыграемся или нет.

ВАШ ПЕРСОНАЖ: на манеже все те же: биба и боба два долбоеба - Everett Thomas (Kit Young) & Cassius Travers (Freddy Carter); негодяи по натуре, дельцы по призванию, школота по факту
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

от бибы

- Блять.
Высунувшись по пояс из окна старого кабинета заклинаний, я сплевываю последнюю букву куда-то вниз вместе со скопившейся во рту горечью, титаническим усилием воли заставляю себя ограничиться только лишь этим и влезаю обратно в комнату, чтобы коротко и ясно подбить очередной итог наших с Трэверсом вчерашних похождений:
- Твою мать.
На большее меня не хватает, но здесь все равно не перед кем упражняться в красноречии. Вышеупомянутый Трэверс - по своему обыкновению при трости и в перчатках - до сих пор мирно дрыхнет на диванчике, который мы совместными стараниями трансфигурировали из профессорского стола ещё будучи пятикурсниками, и изволит нихрена не слышать, а в остальном старая аудитория пуста, тиха и абсолютно ничем не примечательна. В сложившейся ситуации это кажется мне тревожным знаком, но смутные сомнения даже не успевают оформиться во что-то более вразумительное и попросту теряются в общей картине моего похмельного внутреннего мира, подмятые под себя гулом в висках. Я мысленно посылаю все к черту, сползаю по подоконнику на пол и некоторое время бездумно любуюсь тем, как на раскачивающемся перед моими глазами потолке рождаются и умирают звезды. Мне не нравится.
Говоря откровенно, сейчас мне вообще не нравится многое - от безвкусной лепнины по углам кабинета до гордиева узла из кишок в моем животе - но больше всего почему-то раздражают именно клочки воспоминаний, выныривающие на поверхность затуманенного сознания в порядке, весьма далёком от хронологического. В принципе то, что ночь выдалась насыщенной - в основном, конечно, алкоголем разной степени паршивости, но и событиями тоже - было ясно и без них, но подробности впечатляют. Когда вчера после отбоя мы с Казом ныряли в зев тайного хода за зеркалом на пятом этаже, наш план был непретенциозен, как табуретка, и надёжен, как швейцарские часы - выяснить, какого хера понадобилось от нас Флетчеру в эту прекрасную пору суток, бахнуть по одной в "Кабаньей", раз уж все равно пришли, вернуться в школу и не попасться за всеми этими телодвижениями с поличным. Я не имею ни малейшего понятия, на каком именно этапе вся эта грандиозная в своей посредственности схема окончательно пошла по пизде - и не уверен, что вообще хочу это знать - но память услужливо подсовывает мне с дюжину разнообразных вариантов. Вот опоздавший на два часа Флетчер делает нам предложение, от которого нельзя отказаться, но мы и не пытаемся, потому что мы уже пьяны, веселы и нам все ещё нужен скупщик в этой сраной глуши. Вот кто-то вламывается в паб, горланя на все лады о том, что грядет то ли конец света, то ли отряд авроров с проверкой (что, впрочем, в подобных местах вполне себе равновесно), и наша троица, спешно расшаркавшись, сваливает из "Кабаньей головы" огородами каждый в свою сторону. Вот Сирона отчитывает нас, как школьников, за то, что мы ими, собственно, и являемся, а я тихонько ржу Трэверсу в плечо, пока чертов ниффлер шарит под барной стойкой "Метел" у нее за спиной. Вот...
- Сука,- я резко выпрямляюсь, знатно приложившись темечком о подоконник, и сквозь искры из глаз оглядываю кабинет, вот уже почти три года служащий нам школьной штаб-квартирой и перевалочным пунктом в одном флаконе.
Он все так же безнадежно пуст - за исключением меня и Каза в нем нет ни намека на каких-нибудь излишне вороватых существ, а в моих карманах нет ни намека на часы и наличные. Дверь приоткрыта - из щели по полу тянет сквозняком, и старая добрая дедукция ведёт меня в сторону неутешительных, но довольно очевидных выводов.
Чертов ниффлер - тот самый шерстяной ублюдок, которого Флетчер всучил нам на неделю, напиздев с три короба о том, как тот сам себя окупит в ближайшее время - всё-таки умудрился выползти из своей клетки и ушел на дело по-английски.
Я заставляю себя подняться на ноги, попутно вспоминая, в котором из ящиков мы обычно храним наш стратегический запас растворов, эликсиров и декоктов на все случаи жизни, пока у меня в ушах - а может и во всей школе тоже - по ком-то уже во всю звонит колокол. За окном брезжит утро, плавно перетекающее в полдень. Сегодня понедельник - трансфигурация стоит в расписании первым уроком, зельеварение - сразу после, но снаружи вторые сутки подряд льет как из ведра, и по серому с зеленоватым отливом небу сложно понять, кого из профессоров мы уже успели осчастливить своим отсутствием. А, впрочем, какая разница - все равно сейчас у нас назревают дела поважнее, чем мешать корень златоцветника и настойку полыни.
Нужный мне пузырек обнаруживается в третьем по счету ящике - правда, в единственном экземпляре, что, конечно, вообще ни разу не воодушевляет. Я украдкой оглядываюсь на похрапывающий диванчик, отрешенно выковыривая зубами пробку под размышления о ранних пташках и грузе возложенной на них ответственности, но Каз даже спиной умудряется демонстрировать полное презрение к окружающему миру, и поэтому мне даже почти не совестно опрокинуть в себя залпом добрую половину флакона. Бодрящее зелье бодрит спорно - впрочем, спустя пару минут гул в голове все же стихает и появляются силы ею думать. Я плотно всаживаю пробку обратно в узкое горлышко и подбираюсь к дивану примерно на расстояние удара тростью.
- Проснись и пой, Трэверс!- это предсказуемо не срабатывает, и петь Трэверс не спешит аж ни разу, так что мне приходится взвесить пузырек из гранёного стекла на ладони и прибегнуть к методам, действенность коих была доказана временем и воспета в легендах,- Вставай. Шерстяной ублюдок только что спиздил у нас два миллиона галлеонов, которые мы могли бы на нем заработать.

и от бобы

В чем Томасу не откажешь, так это в умении подбирать правильные слова для побудки мертвецки пьяной, а в моем случае, мертвецки похмельной особи мужеска полу слизеринска наружности, в количестве одна с половиной штука. Посчитаем за половину трость, в обнимку с которой я сплю так, словно мечтаю, чтобы она превратилась в метлу и унесла меня из этого холодного и жестокого мира.

Впрочем, бойся своих желаний, Кассий.
Весьма возможно, к концу этого дня мы привлечем все четыре квиддичные команды путем взяток и обещаний трагической гибели родных и близких, чтобы отыскать мелкое синее недоразумение. И я не про белую горячку, и даже не про птицу счастья завтрашнего дня.

— Два!..— я резко полувосстаю из мертвых на диване с таким количеством завитушек, от которых невольно задаешься вопросом, а не из натурщиков ли эпохи французского рококо родом Эвер, ибо декорированием произведения занимался он; и спать на этом невозможно, только позировать — в нашем случае, для статьи про алкогольные отравления и прочие проблемы молодежи девятнадцатого века. — Два!.. ли.. мили... арда. Какого хера?..

Вопрос, однако, риторический, но мне все равно удаётся поймать бутылку в бреющем полете по траектории к моему виску. Я всегда знал, что Эвер хочет моей смерти — эти желания проявились в нем где-то после нашего воссоединения в четырнадцать и в период, когда мы познакомились с Ангусом Флэтчером.
«Спокойно, ребяточки. Я всего лишь хочу немножечко подзаработать», как говаривал Ангус когда всегда, примирительно вскидывая руки в защитном жесте короткопалыми ладонями вперед. От вида пучков рыжеватых волос на его заскорузлых пальцах мне всегда хотелось блевать, но я предусмотрительно этого не делал, ибо зачем добавлять желчи человеку, у которого она вместо мозгов. «Немножечко подзаработать» в понимании этого полугнома-полускрытня означало влезть без мыла в жопу дракону, проложить оттуда путь к сердцу тварюки и надергать из оного жил на волшебные палочки, пока ничего не подозревающая животина канает от инфаркта — а затем съебаться в обратном порядке, пока магозоологи скребут в затылке и разводят руками.

И это ничуть не выдуманная история.
Хотя, о чем это я. Оценив все риски, мы бы с Эвереттом могли согласиться на нечто подобное, а посему тень уважения кошкой пробегала между нами и Ангусом по редким четвергам после обильного английского дождя.
Наверное, поэтому вчера мы каким-то образом уговорились придержать нифлера при себе, пока Ангус скрывается от наконец-то нашедших причину повального мора, магозоологов, за некоторый процент и после обещаний, что данная особь (также мужеска полу, о чем свидетельствовала отсутствующая искра какого-либо ума в черных бусинках глаз) по имени Голддиггер способна стащить булавку из галстука Блэка без шуму и пыли просто в разгар учительской конференции, прихватив по дороге заколку Уизли и запонки Шарпа.

Не то, чтобы мы хотели обворовать преподавателей — это была чистая демонстрация возможной силы на словах, в чем Ангусу не было равных на этой шотландской земле. Возможно, не в Лондоне — наверняка не в Лондоне, — но здесь, в Хогсмиде, доставая вихляющего из стороны в сторону нифлера за шкирку, — о да.
«Ребяточки, пять фунтов чистого восторга и по пять процентов от меня в течение полугода сверху на любой ваш каприз. Только не упустите Диггера из виду, котяточки. Ибо дальнейшие происшествия — с меня взятки гладки. Всё будет на вас».

После этого Ангус подкрепил уговор литром того, что могло сдаться за этиловый спирт с ромашковым чаем в консистенции два к одному, о чем свидетельствовал факт, что мы очень сильно надрались и очень хорошо поспали.
И это действительно на нас.
Несмываемое пятно позора, потому что ни диггера, ни Диггера, ни денег, ни позолоченных ручек от верхнего шкафчика стола, которые мы так и не трансфигурировали, в наличии не насчитывается.

— Блять,— односложно отзываюсь я, присасываясь к остаткам зелья. Меня, впрочем, не бодрит. Бодрит меня только факт, что ебал я пять процентов со скупки краденого. Я докину сверху за то, чтобы кто-то отыскал ублюдка за меня. Меньше, чем искать иголку в стоге сена, меня прельщает факт, что за ней надобно бегать. — Судя по царапинам на трости, твой шерстяной комочек счастья пытался спиздить набалдашник, но не смог.

Под взглядом Эвера я только руками развожу, заодно пытаясь заправить во все нужные места широкую рубашку, за которую я выложил галлеон с мелочью, хотя теперь ее можно пускать на бинты дома высокой моды (e. g. Hogwarts) в больничное крыло.
— Попридержи свои взгляды: на меня и о взаимоотношениях со своим неблагоприобретенным ребенком,— сюртук наконец-то застегивается, и я с сонным, однако, непременно заебавшимся видом нахожу в ворохе бутылок то, чем можно похмелиться, — у меня на руках вчера это животное сидеть не хотело. К тому же, вспомним и приурочим , кто из нас сдал СОВу на Уходе на балл выше. Так что приготовься, старина. Возможно, ниффлер отзовется на звук голоса себе подобного. Что у нас в расписании?..

Мы выползаем в коридор после того, как колокол, звонящий на урок Трансфигурации, успокаивается трезвонить по нам тризну. Все еще не совсем потеряно. Наверняка, Уизли нашла все свои заколки при себе, иначе тут сейчас бы носилась круговерть до одури преданных гриффиндорцев, которые разыскивали бы воришку и раздували из мухи дракона. К тому же, мы на удивление пропускали не так уж и много уроков замдиректора, а вот на Шарпа я нарываться бы не хотел и Эверу не советовал бы. У нас есть не более часа.

— Давай, Эвер, раскрывай чакры, — я сам стаскиваю перчатку и прикладываюсь к собственной трости, над которой не более пары часов ранее утиный клюв Диггера пытался устроить ахалай-махалай. Ничего, — если бы ты был в меру упитанным ниффлером из самой изнанки волшебного мира, куда бы ты подался в первую очередь?

Мысль приходит к нам одновременно и поражает как финский нож.
— Блять.
Комната Трофеев.

+2

2

ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ:  https://hogwartslegacy.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: jack wolfe
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:

https://forumupload.ru/uploads/000f/09/5e/15336/457400.gif
https://forumupload.ru/uploads/000f/09/5e/15336/696047.gif
jack wolfe

ALPHEUS "ALFIE" GOLDSTEIN
элфиас "альфи" гольдштейн


16 y.o.
squib
hog head's staff


правая рука хозяина "головы" во всем, что касается денег; в отличии от подсчитывающего заклинания разбирается, как должны работать финансовые махинации; официально числится на должности уборщика, но метлу до сих пор в глаза не видел; технарь в лучшем смысле этого слова; коллекционирует часы и все равно опаздывает; газеты как способ познания мира; играет в шахматы на деньги; слишком хороший мальчик для нашей молодой команды аморальных ублюдков, но добавит вам в напиток веритасерум за дополнительную плату


И когда наша троица в очередной раз вываливается посреди ночи из камина - потрёпанная, возбуждённая и злая - я ловлю на себе взгляд Альфи и даже сквозь гул "Кабаньей головы" слышу, как он многозначительно подкатывает глаза. Альфи не любит, если что-то идёт не по плану - а здесь что-то постоянно идет не по плану; главный фокус - вовремя заявить, что на самом деле план изначально таковым и был. Обычно мы делаем это постфактум, передавая друг другу бутылку огневиски где-нибудь на чердаке, но Альфи подспудно чует подвох. Быть может, он не слишком хорошо разбирается в людях, зато отлично разбирается в числах, и тут уже ничего не попишешь. Он высчитывает вероятности, выводит погрешности и подбивает проценты, как чертов боженька, рисует графики на глазок, складывает, вычитает, делит, умножает, возводит в квадрат и в абсолют все, что плохо лежит. Особенно - деньги и наши шансы дожить до завтра.
Никто толком не знает, что за скользкая дорожка свела Альфи с такими бесславными ублюдками, как моя компания. Он не говорит о том, что имел и что потерял, но мы не привыкли настаивать - в конце концов, у нас есть глаза и какой-никакой жизненный опыт. От Альфи за милю разит безбедным детством, классическим образованием и завышенными отцовскими требованиями. Он считает, читает, пишет, рисует натюрморты, играет ноктюрны и не к месту цитирует древнегреческих философов в оригинале. Я голову готов дать на отсечение, что папаша вкладывал это в него, как вкладывают инвестиции в многообещающий бизнес - и очень расстроился, осознав однажды за завтраком всю бессмысленность своих вложений. Потому что примерно так оно здесь и бывает: сначала ты оказываешься сквибом, а затем - на пересечении Косого и Лютного без денег, документов и надежды, словно бракованный щенок из выводка выставочной суки, которого по какой-то причине не решились утопить.
Будем откровенны, Альфи не должен был выжить, освоиться и найти свою экологическую нишу в тихой шотландской деревушке. Он не из той породы людей, что станут рвать конкурентам глотки за место под солнцем, а у других в Лондоне мало шансов на светлое будущее без перспективы в один прекрасный момент всплыть кверху брюхом где-нибудь в Темзе. Ему просто повезло уйти оттуда незамеченным, целым и почти невредимым - не иначе как в младенчестве мать тайком макала его в котел с зельем удачи, держа за пятку - если, конечно, это слово вообще законно употреблять в подобных обстоятельствах. Никто (даже мы) никогда не воспринимал Альфи всерьез - а у него всегда хватало мозгов не пытаться доказать миру обратное. Рано или поздно это наверняка сыграет нам всем на руку.
Как говорится, три пишем, один в уме, верно, Альфи?


• не то, чтобы в восторге от наших методов, но мужественно помогает нам заработать на счастливую старость, вытягивая крупицы полезной информации из газет, бухгалтерских книг и посетителей за весьма символический процент;
• мог бы поднимать продажи "Головы", устраивая вечера живой музыки по пятницам, но слишком интроверт для этого дерьма, поэтому достает свою скрипочку из-под кровати только тогда, когда думает, что его не слышат;
• в отличии от нас с Казом никогда не имел проблем с законом, потому что даже мысль о не сданных вовремя библиотечных книгах вызывает у него дрожь в коленках;
• картавит, когда нервничает, поэтому после знакомства я долгое время был искренне уверен, что буква "р" не даётся ему в принципе;
• вероятно, находится в аутичном спектре, но таких слов в наш девятнадцатый век ещё не завезли, так что все просто считают его странненьким.



мама всегда говорила, что я хорошенький мне нельзя брать заложников, потому как с формулировкой требований у меня явные траблы, и, чтобы её переубедить, я сейчас набросал целый список таковых.
итак, тебе нужно: найтись, прийти, периодически писать посты (только, пожалуйста, без речи стиля йоды мастера, умоляю), толерировать мое первое лицо и биполярочку из серии то густо то пусто, быть котиком (опционально). в свою очередь я обязуюсь любить (не уверен, в котором из смыслов, но можем обкашлять в частном порядке), беречь, не заебывать вопросом "когда пост", шутить тупые шутки, придумывать идеи на коленке, ещё раз попытаться расчехлить фотошоп (положительный результат не гарантирую).
ну, вроде все честно, приходи и погнали.

ВАШ ПЕРСОНАЖ: вышеупомянутый джентльменский клуб пониженной законопослушности в лице меня (Everett Thomas) и того парня (Cassius Travers); жить хотим, вертеться умеем, даём мастерклассы быстро надёжно дорого
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

папин бродяга

Сначала все, конечно же, идёт по плану.
Ночной Хогсмид вполне предсказуемо встречает нас щедрой моросью за шиворот и абсолютным отсутствием прохожих на размытых слякотью улицах; "Дэрвиш и Бэнгз", как и было обещано, оказывается в эту пору темным и безлюдным, а крючок на окне, выходящем на заросший жухлым бурьяном задний дворик - заранее сброшенным; хлипкая лестница в подвал не издает ни звука, пока мы скрадываемся по ней вниз, к двери, замок на которой поддается отпирающим чарам с такой легкостью, будто только и ждал чего-то подобного. Все это с самого начала действует мне на нервы и навевает нехорошие мысли о том, что в конце пути, где-то среди столов и стеллажей, заваленных учётными книгами, гроссбухами, письмами и всяческой дребеденью сомнительной ценности, нас уже ждут с распростёртыми объятьями и круциатусом наголо, поэтому первым в комнату заходит "Revelio" и только за ним - мы с Трэверсом. Комната пустует, молчит и бессовестно пахнет плесенью.
- Даже немного обидно, знаешь,- я верчусь вокруг своей оси с палочкой в руке, выхватывая из темноты разнообразные детали здешнего вшивенького интерьера, пока наконец не возвращаюсь в исходное положение. Незнакомое мне лицо - впрочем, Трэверса в Трэверсе с потрохами выдают поджатые губы и коронный прищур - всплывает передо мной в призрачном свете люмоса немым и слегка чахоточным напоминанием, что на поиски нужных бумаг в этом бардаке у нас осталось не более пяти минут. Хотя, если всё и дальше пойдет так легко и непринужденно, как шло до этого, нам вполне может хватить и трёх,- Никакого счастливого воссоединения семьи, никаких заклинаний нам в рожу. Твои старики определенно теряют хватку,- я пробегаюсь пальцами по корешкам книг на ближайшей полке, так и не найдя среди них ничего полезного, зато успешно ловлю сбитый скелетик нетопыря в бреющем полете и водружаю его обратно на слой пыли толщиной с мизинец,- И, кстати, у них совершенно нет вкуса. К тому времени, как мы заставим этих пидорасов вернуть твое наследство с процентами, эту дыру будет проще сжечь, чем привести в порядок. Эй, какого хрена ты там...
Закончить свой вопрос мне, разумеется, не удается, потому как в этот самый момент происходят сразу три вещи - небольшой сейф под пальцами Трэверса распахивается с характерным щелчком, все пространство вокруг нас стремительно заполняется оглушительным кошачьим воем - и весь наш план, старательно сложенный по кирпичикам на уроке Древних Рун, окончательно и бесповоротно летит в тартарары.

Я оказываюсь у двери в два прыжка, прекрасно понимая, что появление местных громил на побегушках - не более, чем вопрос времени, зато дальше это самое время для нас двоих мне уже придется добывать с боем. Каз лихорадочно шуршит страницами каких-то талмудов у меня за спиной, пока над нашими головами гремят чьи-то шаги - а затем дверь над лестницей распахивается, заставляя меня на мгновение зажмуриться от яркого света. Этого мгновения оказывается достаточно - краем глаза я еще успеваю заметить, как со стороны двух темных фигур в дверном проеме соскальзывает вниз оранжевая вспышка, но не успеваю ни выставить щит, ни отскочить с линии огня. Луч бьёт под дых, полностью вышибает воздух из лёгких, опрокидывает меня на стеллаж, расползается по телу острой болью. Скелетик нетопыря всё-таки грохается оземь и рассыпается сотней мелких косточек рядом с моей головой. Судьба, не иначе.
Я переворачиваюсь на бок и с горем пополам поднимаюсь на ноги. Переиначенное оборотным зельем тело слушается неохотно, чего - спасибо и на том, конечно - нельзя сказать о палочке. Следующая вспышка - на сей красная - живописно разбивается о мое вовремя выставленное протего - и тут-то как раз возникает долгожданная заминочка, потому что в эту самую секунду один из нападающих вдруг обнаруживает во мне своего давно утерянного брата-близнеца. Семейному воссоединению, правда, снова не благоволят звёзды, так что я просто захлопываю дверь ногой, валю на пол ещё один стеллаж и, перемахнув через сваленную кучей макулатуру, вцепляюсь Трэверсу в плечо.
- План А себя скомпрометировал,- мне приходится орать ему в ухо, чтобы перекричать тысячу невидимых кошек, бьющихся в агонии, но он и сам прекрасно соображает, что к чему,- Тащи нас отсюда. Я прикрою.
Очередной луч вырывается из-за приоткрытой двери по траектории, ставящей под сомнение половину физических законов, расшибается о щит и оседает мне под ноги тысячей оранжевых искр. Один из Эйлсовых холуев, тот, что покрупнее и пошустрее, тем временем умудряется перебраться через перевернутый стеллаж и снова вскинуть палочку, но в этот момент Каз как нельзя кстати сворачивает нас обоих в пространстве. Все, что я успеваю заметить напоследок - это эпичный прыжок второго ублюдка через развороченную нашими общими стараниями комнату.

То, что он всё-таки вцепился мне в ногу, словно какой-то тщедушный бульдог, я осознаю ещё до того, как нас троих выбрасывает на  главной площади деревни, а затем снова затягивает в игольное ушко посреди пространства и времени. В таком состоянии сложно сориентироваться, где чья голова и какой конечностью нужно по ней лупить, но я тем не менее справляюсь. Хвост отпускает меня примерно посередине второго прыжка в никуда, и мы с Трэверсом наконец выпадаем на скользкую от грязи брусчатку за три улицы от "Дэрвиша", хватая ртами воздух как рыбы на льду. Я переворачиваюсь на спину, наплевав на то, что лежу в луже, подставляю лицо струям дождя и честно пытаюсь не расстаться с недавним ужином. Голова кружится как последняя мразь; перед глазами плывут фиолетовые пятна; знакомый дом, нависающий над нами темной громадиной, грозится упасть и раздавить.
- А ведь все так хорошо начиналось,- голос все еще царапает мне горло, но в целом звучит довольно бодро, и я даже нахожу какие-то силы, чтобы оторвать большую часть себя от земли и оглядеться вокруг.
Каз выглядит паршиво - ну, то есть ещё паршивее, чем стал выглядеть после того, как хлебнул оборотного зелья - но в такой темноте сложно сказать, почему. Дом тоже выглядит не очень - в основном потому, что в нем не горит ни одно окно. Линн, должно быть, ещё не вернулась из "Кабаньей", но другого выбора у нас все равно нет - оставаться посреди улицы чревато, а сейчас мы как никогда далеки от того варианта развития событий, в котором радостно надираем задницы поднятым по тревоге дружкам Трэверсов-старших.
- Полагаю, взламывать двери в домах у друзей,- я заставляю себя подняться на ноги, а затем, шипя и отдуваясь сквозь зубы, взваливаю себе на плечо полуобмякшего товарища,- признак дурного тона даже в такой компании, как наша. Давай, Каз, шевели ногами. Я подсажу тебя в окно. Надеюсь, ты, блять, нашел, что искал.

мамин симпатяга

А потом все идет по плану, если считать планом то, что мы горим, и все горит, и мир в огне то есть, по пизде.

План наш был прост и надёжен, как швейцарские часы гоблинской работы (то есть, наверное, работы швейцарских гоблинов; в Швейцарии есть гоблины? наверное, об этом надобно спросить у Руквуда, если бы он наблюдался в Хогсмиде в течение хотя бы последних двух месяцев, хотя я не до конца уверен, был ли тот в Швейцарии а если и да, то зачем оттуда свалил обратно в какой-то полудохлый Хогсмид). Мы несколько недель выслеживали смену караула продавцов, а на деле — шкафов, приставленных к здешнему Дэрвишу — моему! моему Дэрвишу, вашу ж мать! — пока не убедились, что нашарили пятнадцатиминутный перебойчик в их плотных планах на покушать. В этом им нельзя было отказывать. Пища — священная миссия, если только это не суп с потрохами производства и местного разлива господина Эверетта свет-его Томаса, который расходится со мной во вкусах, но совпадает во всех остальных начинаниях и планах на пищу для размышлений.

Коей мы пренебречь вальсируем не можем. Раз уж парни пошли на покушать, нам нужно попасть внутрь и что-нибудь да спереть.
В этом все мы, и вы нас любите именно за это.

Проблема — маленькая, нет, ладно, большая, огромная исполинская проблема — была в том, что я хоть и владел всеми моральными правами на эту бледную тень бизнеса моего отца, но понятия не имел, с чем нам предстоит столкнуться внутри. А то, что с чем-то предстоит, было понятно по количеству и качеству приставленных шкафов. Не обычных тщедушных продавцов магических товаров, а рослых парней со слегка перекошенными лицами, одно из которых сейчас красовалось на мне, другое — на Эвере. Не зря Индира наварила нам настойки на испробовать и сказать ей, чего не хватает.

Ума. Ума, нам, Дира, не хватает, в количестве двух штук на унцию, взвесить, вложить, не взбалтывать. Проблема заключалась еще и в том, что мы были немножко не рейвенкло.
Но у нас было десять-пятнадцать минут. И я верил в них свято, как Эвер во вкус своего супа.

— Был бы у тебя магазин, который на дороге не валяется, ты бы его подчистую сжег? — цежу я сквозь зубы, с легким щелчком вынимая палочку из рукояти верной трости и прикидывая по заклинаниям посильнее алохоморы. Я огрызаюсь, но Эвер прав, и мне больно видеть семейное дело в запустении, хоть Эйла и божилась, что приумножит и прочая. Значит, Дэрвиш использовали для другого — возможно, для хранения некоторой информации, которая должна была быть в сейфе. Гроссбухи. Иметь дело с гроссбухами меня учил еще отец, и у меня не был причин не доверять своему нюху на нестыковочки в графах по дебету с кредитом. В данный момент, например, нюх идет к чертям, потому что даже третьим глазом не предвидеть, что кэтерволинг будет стоять именно на сейфе.

Хотя я же говорил.

Пока Эвер принимает стойку, я лихорадочно принимаюсь перерывать все, что только можно, в книгах — драгоценных, неоценимых книгах учета, которые пахнут чем-то знакомым; несмотря на плохое состояние моего хогсмидского отделения, деньги тут водятся, и немалые — особенно меня интересуют некие суммы, перечисляемые субъекту с инициалами К. А. — стабильно раз в месяц, а иногда и два раза в месяц.
Эвера швыряет на пол, а я все ищу зацепку — нам недостаточно инициалов, нужно что-то большее. К.А. в Лондоне — да что там, даже в Хогсмиде, может быть навалом, если вообще учитывать, что это имя, а не псевдоним или род деятельности. Барристер? Чистильщик? Какие еще услуги, помимо «разрулить» и «зачистить», например, может выполнять моя тетушка для одного дяди? Кем вообще является Эйла для Виктора? Загадки. Снова загадки.

На предпоследней странице в гроссбухе за 87 год я нахожу рядом с уже знакомыми инициалами приписку PR6, CH.
Я разджеминиваю страницу и захлопываю бух, а следом и сейф как раз вовремя, до того, как громила, слегка подрастерявшись, увидев себя, резвым сайгаком скачет за нами.

Есть у меня туз в рукаве, и это, кстати, в буквальном смысле, потому что вчера мы играли в вист, но я о другом. Поскольку формально я владелец данного заведения, мне можно здесь трансгрессировать. Бьюсь об заклад, мальчики, вас не поставили в известность, потому что я не должен быть переступать порог в первую очередь.

Чао.
Я ступаю вникуда, практически нарушая первый закон трансгресии, гласящий «Место». Я делал так и раньше, поскольку быстро понял, что в процессе нужная точка всегда выскакивает перед глазами, и максимум тебя прокинет на пару футов дальше, или выше так, что приземление будет не слишком мягким. Я делал так раньше — да — но не в парной трансгрессии, и не когда за нами хвост.

Честно говоря, парная трансгрессия сама по себе не из приятных, а тройная без вашего на то согласия... скажем так, я вдруг понял, что нас очень тонко размазало по поверхности друг друга, всех троих, и я хотел было запомнить себе пошутить олдмэну, что не так я это все представлял, особенно без двадцатки баксов, как тут осознание, что что-то рвется накрыло меня треском в ушах -
я же был нигде
и всем одновременно
спина моя, голова моя, каша из рук и ног,
я понял, что рвется не материя мира,
а я.

И порядком удивился.
Вспомнил снова, что стоит похвалить себя, что не выбросил нас, например, сразу у дома Линн, потому что они могли составить два и два, а еще что забрал трость и палочку, и, что, может быть, все не так плохо.

Лежа лицом в луже в следующую минуту и содрогаясь всем телом, я давлюсь собственным кадыком и, наверное, со стороны выгляжу так, будто вусмерть напился и икаю в лужу, и пусть бы для случайного прохожего так все и было. Плохо то, что я не икаю. Меня даже не выворачивает, хотя по канонам могло бы, потому что я как-то протащил нас в узкое окошко, лазейку, о которой, возможно Эйла, забыла. Плохо то, что я не могу разжать зубы, прокусившие язык, и пошутить, что надорвался от непосильного труда.

Потому что какой-то надрыв в этой ситуации есть, и судя по тому, что я ощущаю себя не просто в грязи, а в теплой липкой субстанции, все хуже, чем ожидалось.

Эвер куда-то тянет меня, отъезжающего, и я сглатываю слюну и кровь, и вою ему в плечо, чтобы не слишком громко, и нас не нашли — тут всю деревню за пять минут можно оббегать. Блять. Бок вспарывает сначала немота, а затем — по нарастающей в космос — оглушающая боль, и я захлебнувшимся сознанием понимаю, что рубашка причиняет мне такую агонию, потому что там нет кожи.

— Расще... расщеп, — выблёвываю я Эверу куда-то в подмышку и сползаю вниз где-то у дверного проема. Не потерять сознание окончательно помогает набалдашник трости, который я сжимаю в ладони так сильно, что клюв орла протыкает кожу.

Эвер, кажется, тихо, но отчетливо матерится, и пропадает из поля зрения, оставив меня у крыльца. На этом моменте мне как-то все равнеет, и я смотрю на лужицу, которая натекает на пальто. Кто-то спустя секунду или, может быть, минуту, подхватывает меня за руки сзади и затаскивает спиной вперед в открывшуюся дверь, по чему я сужу, что Эвер сам влез в окно и открыл парадное,
а, значит,
можно прервать вещание и отбыть на неопределенный срок в темноту.

0


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игроков: гп, 19 век, лучшие люди нашего клуба воров и аферистов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно