полезные ссылки
09.04-12.04
#385 [17.03-01.04]
#174 [17.03-01.04]
[ haze: mountain breathing ]

эврика-спрингс, арканзас, наше время, городская мистика, легенды
[ILLYON]

Твоя антуражная ролевая
[hp: nocturne]

министерство магии теряет контроль. пожиратели набирают силу.

Photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игрока: кросс, w.i.t.c.h., гендерная интрига, седрик


ищу игрока: кросс, w.i.t.c.h., гендерная интрига, седрик

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: черч
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: jaime murray
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:


СЕДРИК ♱ CEDRIC
[w.i.t.c.h.]
https://forumupload.ru/uploads/001b/fc/e6/393/352571.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/fc/e6/393/920907.gif
— jaime murray —


лорд/леди, гендерная интрига; книголюб, сноб, выскочка


✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
даже при дворе о седрике мало что известно. его манеры говорят о благородном происхождении, а проницательность и жестокость о том, что он видел эту жизнь с разных углов. он знает, какое вино идет к красному мясу, и как провести контрабанду за пределы меридиана. знает, чего стоит жизнь, и какими способами ее можно отнять. в этом он, пожалуй, виртуоз и художник. репутация седрика такова, что даже за его спиной мало кто осмеливается говорить правду, потому что все при дворе знают – у лорда седрика уши по всему дворцу, а в каждом захудалом борделе, переулке или пабе есть его шпион. и что самое пугающее, он полностью предан князю фобосу. неподкупен, беспринципен, жесток и чрезвычайно умен. мало кто осмелится пойти против него. либо отчаянный дурак, либо потерянный глупец.


- да, я убился в попытках найти мужскую внеху для седрика, которая не будет книжовой, и потому меня осенила гениальная мысль – кто сказал, что седрик мужчина. или женщина. в конце концов, он рептилия, а у них вечно какая-то хуйня с гендером. поэтому с этим разбираться уже вам
- седрик фактическая правая рука фобоса и первый человек после князя. о нем хорошо известно в том числе за пределами меридиана. все в курсе, насколько он жесток и коварен, но его прошлое и его происхождение покрыто мраком. возможно, не без участия самого седрика
- мы не ладим, вообще-вообще. я никогда не нравился тебе, ты никогда не нравился мне, но по-моему это прям бешеная химия. соперничество за расположение князя – далеко не первая причина нашей взаимной нелюбви. во-первых, калеб появился рядом с фобосом куда раньше, чем седрик. но седрику подвластно намного большее, нежели обычному шептуну, рабу. по крайней мере до тех пор, пока фобос не назначил калеба лордом-протектором, а значит самым близким к княжескому телу (ибо он же телохранитель). предлагаю обкашлять все вопросики. в моем воображении возникают комичные моменты взаимодействия этих двоих
- ты нужен фобосу, ты нужен меридиану, лорд седрик, кто ж изловит беглого принца эллиота если не ты?

ВАШ ПЕРСОНАЖ:
калеб, шептун, аленький цветочек фобоса, сойка-пересмешница меридиана, че гевара местного разлива;
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

псто

Тонкие, изящные, как лезвия, пальцы с обжигающе бесстрастным нюдом (на безымянном два кольца из белого золота, потому что желтый металл для Хейлов недостаточно хорош, — обручальное и помолвочное в два и пять каратов, конечно, тиффани). Холод сухих пальцев ощущаются даже через ворот накрахмаленной рубашки, который она оглаживает, ведет ладонями по лацканам черного, как смерть и траур, пиджака, подхватывает галстук и бережно, почти любовно, затягивает его на пару миллиметров туже, под самый кадык.

На Корнелия мать не смотрит. Светло-серые, как крошево льда в ее мартини вместо завтрака, глаза равнодушно смотрят в его горло, потому что он выше матери почти на голову. Идеально, ни единой складки. Ее это, кажется, слегка успокаивает.

— Мам…

От звука его голоса миссис Хейл вздрагивает, поднимает глаза на сына и звук сухой, хлесткой оплеухи на мгновение оглушает. Кольца оставляют царапину на щеке, скула быстро розовеет, у него горит угол рта. Элизабет медленно втягивает воздух носом, ее узкая грудная клетка вздымается пару раз, прежде чем материнские руки опускаются на его щеки, она заставляет склонить к ней голову и касается другой скулы губами, не оставляя следа от помады. Делает шаг назад, оглядывая его костюм, галстук, начищенные туфли. Затем берет свою черную шляпу с широкими полями и, не говоря ни слова, разворачивается, без слов давая понять, что им пора.

По дороге на кладбище между ними тремя стоит глухой вакуум заиндевевшего ужаса, гнева, опустошения. Глаза матери сухи, он не видел слез за все время. Только слышал, один единственный раз, когда после известия от полицейских, она изящно встала, отправила узкую юбку и удалилась в уборную. Через шум воды он слышал один грудной всхлип.

Ее шпильки царапнули асфальт, когда он открывал дверь машины и протянул ей руку; ногти Элизабет впились ему в ладонь. Не смотря на наступившую осень и ранний холод, кладбище буйствовало в зелени, приветствуя новое тело. Маленькое, худое тельце в закрытом гробу, потому что оно было слишком изуродовано, чтобы мать могла поцеловать свое дитя перед погребением. Молодой священник читал молитву, не глядя в книгу; Корни казалось, что тот смотрит именно на него. Все смотрят на него, дальние родственники, друзья, кузены, отец. Все, кроме матери. Ее взгляд скрывают полы шляпы. А у него не хватает смелости, чтобы посмотреть и убедиться в этом. Не хватает смелости, чтобы посмотреть на маленький гроб, где лежат хрупкие сломанные косточки Лайонела, где грубо сшитая стяжками плоть с кровоподтеками спрятана в дорогой костюмчик-тройка, купленный ему для первого похода в школу.

Священник дочитывает последние слова, когда Корни срывается с места, едва не опрокинув складной стул; головы присутствующих синхронно поворачиваются за ним, втыкаются взглядами ему между лопаток. Все, кроме его матери. Несколько широких, быстрых шагов, удаляющих его от места погребения, превращаются в прыжки, рывки между могил и вызывающе зеленой травы, остриженной ровно под два с половиной сантиметра. Наконец, в бег с нарастающей скоростью. Легкие ему рвет от холодного, густеющего, влажного воздуха, режет глотку от его холода, безразличия. В голове гудит, накатывает, закладывает уши, потому что сердечные клапаны пытаются разорваться от растущего давления и вскипающей в жилах крови. Ему жарко и душно, пальцы царапают под кадыком, ослабляя галстук, рот жалобно хватает больше воздуха, которого становится все меньше.

Когда усталость наливается свинцом в икрах и бедрах, он останавливается, едва запнувшись, упирается руками в каменный забор кладбища с чугунными пиками. Тело сотрясается от крупной дрожи, он не заметил, когда начался дождь. Крупные капли лижут затылок, затекают за ворот, пропитывают соломенные волосы и пиджак. Шум дождя заглушает этот звук, такой незнакомый, чужеродный, звук рыданий, вырывающийся у него из груди кусками. Корни сваливается неловко и тяжело на колени, не замечая, как вокруг него стремительно тускнеет и иссыхает трава, вымирает изгородь из шиповника, изгибается и трескается молодая береза, роняя сочные зеленые листья, быстро теряющие свой окрас. Корнелий рыдает, точно ребенок, задыхаясь от слез, вздрагивая, не видя ничего перед собой и судорожно глотая воздух до икоты.

Эта истерика, должно быть, длится, несколько секунд. А может, он лежит на умирающей вокруг него земле, скрючившись младенцем, часами, пока от холода и сырости не начинает бить дрожь. Включаются фонари, сумерки окутывают каменные надгробия и жухлую траву, обступившую его ровным кругом, когда Корни, оцарапав ладони о колючки на земле, наконец, поднимается. Голова у него гудит от боли, а горло царапает, точно он кричал часами. Может, так и было. Может, так и должно было быть. Может, он это заслужил.

Ему потребовалось немного времени, чтобы сообразить, где он находится, и только сейчас, от холода звонка под его пальцами, сознание будто бы вернулось к нему. С той истерики на кладбище и до гладкого дверного звонка под пальцами прошло полчаса, может быть, минут сорок. Ему хотелось верить, что они сами по себе привели его к знакомой входной двери, а не потому, что это единственное место, где ему находиться было хотя бы выносимо.

Корнелий вздрогнул, когда повернулся замок, и только сейчас убрал пальцы со звонка, сделав шаг назад обратно, в дождь. Что он скажет, что он вообще может сказать, зачем он здесь.

— Ирвин, это всё я.

Голос у него сломался, как треснувшая от давления фарфоровая чашка и порвала осколками гортань; кадык задергался.

+4

2

https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/68277.gif

0


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игрока: кросс, w.i.t.c.h., гендерная интрига, седрик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно