полезные ссылки
25.05-28.05
#51 [06.05-20.05]
#51 [06.05-20.05]
[the marauders: danse macabre]

Волшебный мир Роулинг, 1983 год, dark!AU
[PULSE]

держи руку на пульсе вместе с нами 24/7
[Kelmora. Hollow Crown]

авторский мир // фэнтези // хорнимуд каждую неделю

Photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Фэнтези; магия; » MORSMORDRE: MORTIS REQUIEM


MORSMORDRE: MORTIS REQUIEM

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/sSEIhjg.gif•   •   •   •   •   •   •   •   •   •             •   •   •   •   •   •   •   •   •   •
MORSMORDRE: MORTIS REQUIEM
ОПИСАНИЕ

первая магическая война, вопреки мнению многих, неотвратимо ведет к победе темного лорда - министр минчум под действием империо сводит счеты с жизнью, освобождая пусть своему заместителю с меткой на предплечье. теперь его цель - привести страну уже на официальном уровне к единственно верным для ним взглядам. но становление нового режима занимает время, и, покуда происходит переходный этап, льётся кровь - ведь орден феникса и сочувствующие продолжают сопротивляться. любые идеи о выборах отвергаются в связи с шатким положением в стране.
над британией окончательно нависает тёмная метка. наступивший 1980 год обещает быть тяжелым.

•   •   •   •   •   •   •   •   •   •             •   •   •   •   •   •   •   •   •   •
РЕЙТИНГ: nc-21; ЖАНР: фэнтези, ангст, dark!au; ИГРОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ: эпизодическая;

Отредактировано bittersweet symphony (15.03.2024 23:19:03)

0

2

https://i.imgur.com/VAKyWxC.gif

0

3


ATTICUS GOYLE
● 29 y.o. ● pureblooded ● obliviator ● de ● brother\son\love ●
https://64.media.tumblr.com/9eebfb257e746030e1f7213f1f43fa39/3bd7d79f3cd0eafd-6e/s540x810/f7290a31928d63cda4e1523606f7e478b8a07f2b.gif https://64.media.tumblr.com/d8ddb9f5aa5ef82655541096bbd179ab/3bd7d79f3cd0eafd-15/s540x810/b025000ad6be4e1d8550e179dafb5c1f5bda4d6e.gif
— jacob elordi only —

[indent]
❛❛
Мое милое летнее дитя, ты, пожалуй, собрал на себе все плюсы и минусы быть младшим. Я всегда боялась за тебя чуть больше, чем за Себастиана, а тебя это какое-то время обижало, потом умиляло, а потом, скорее всего, ты решил, что я тебя недооцениваю. Возможно, ты был прав с этим своим последним выводом, потому что как я еще могу объяснить то, что я не допускала тебя к всем этим "страшным делам взрослых", вплоть до того, как ты сам этим взрослым стал (если быть совсем честной, для меня ты всегда останешься моим маленьким мальчиком). Я всегда старалась оградить тебя от всех опасностей, в то время, как с Себастианом все было совершенно иначе. Конечно же, я держала тебя максимально далеко от всех дел, которые могут как-то быть связаны с Меткой. Когда ты первый раз облился горячим зельем в своем кружке зельеваров, я лично просила преподавателя дать тебе пару дополнительных уроков. А когда ты захотел пойти в обливиаторы, я попросила дорогого друга семьи попросить за тебя, хотя, конечно, ты ни в коем случае не думал о том, что попал на стажировку так легко и просто только благодаря своим знаниям (возможно, так бы и было, но разве я могла рисковать твоим настроением, дорогой?).
Видимо в какой-то момент я перегнула палку, или же причина была в том, что ты завидовал старшему брату? Так или иначе, твой бунт начался чуточку позже обыкновенного подросткового максимализма, и ты решил, что перестанешь слушаться меня, как это делают все окружающие. И ты решаешь разбить материнское сердце тем, что влюбляешься в нечистокровную девицу. Окружающие заглядывают мне в рот, а ты скрипнешь зубами и пойдешь искать какую-нибудь из моих многочисленных тайн, чтобы показать мне, что я должна умерить свой пыл. Но как мне меньше заботиться о тебе? Это же самое искреннее проявление любви, на которое я способна.

your loving mother [indent] ❜❜

[indent]
❛❛
Никто из нас и представить себе не мог, что наше случайное знакомство превратится в настоящую приключенческую авантюру. Мы встретились с тобой в темных закоулках Лондона, где такой как ты очень выделялся (и дело вовсе не в росте, хотя и в нем тоже), среди разнообразного сброда. Импульс толкнул меня ловко ограбить тебя на деньги и кое-какие ценные документы, которые и являлись целью твоего путешествия по трущобам. Кража была идеальной, вот только серебряный зажим скреплявший эти документы оказался зачарованным и ты быстро нашел меня и призвал к ответу... Вначале, я боялась тебя - ведь я привыкла не связываться с целеустремленными аристократами, чьи носки стоят больше в пять раз, чем я зарабатываю за месяц. Да и быть запримеченной в "нашем" воровском деле - откровенный провал. А уж в виду событий последних месяцев, такие как я особенно должны остерегаться чистокровных волшебников с их темными тайнами. Но мне, буквально схваченной за руку "на горяченьком" пришлось слушаться и во избежание последствий, начать работать на тебя...
Вскоре, мы оба поняли, что наш тандем выгоден нам обоим: я, использую свои воровские таланты и достаю для тебя то, что тебе необходимо и проникаю туда, где другие не смогли бы, а ты в свою очередь щедро платишь мне за мои услуги. Мне нужно было лишь стараться оставаться твоей тенью, твоей тайной. Однако, очевидно у тебя были свои планы. Чем дольше мы были связаны, тем больше узнавали друг-друга. Ты очень скоро заметил, что мой дар к прорицанию не фальшивка и если помочь мне преодолеть незримый барьер связанный с какой-то тайной из моего прошлого, то я смогу раскрыть весь свой потенциал и стать еще более полезной. Я же почему-то все меньше остерегаюсь тебя, и все больше доверяю - словно чувствую, что ты действительно можешь мне помочь, пусть я и не понимаю в чем. Ты мне нравишься. Вопреки кричащему от паники здравому смыслу, ты вызываешь во мне желание тянуться к тебе. Ты же, в свою очередь очевидно пришел в восторг от того, что твоя родня, и в частности твоя мать, всерьез озаботились твоим кругом общения и настоятельно рекомендовали избавиться от меня, как только заметили (разумеется, с твоей подачи) мое существование. Вот только твой дух противоречия возрос настолько, что вопреки их воле ты готов на многие безумства. Но готова ли я на них? Готова ли я пойти за тобой, взяв за руку и тем самым прилепив себе на спину мишень? Готова ли я выйти на свет и перестать прятаться? Отпустит ли меня темный мир, в котором я тону вот уже десять лет? И что это между нами, настоящие чувства или хитроумная и взаимовыгодная игра для достижения своих целей? Ты используешь меня? Или все же мне не кажется, и я вижу проблеск нежности в твоих глазах, когда ты смотришь на меня сверху вниз?

your little secret[indent] ❜❜

[indent]

[indent]
❛❛
Я могла бы сказать, что ты был моим любимым и долгожданным младшим братишкой, которого долго просила у мамы с папой, но тогда я совру. Мне и наличие старшего-то не нравилось, а появление шумной малявки, сующей нос в мои тетради и девчачьи шкатулки, вовсе заставило переквалифицироваться в несносного манипулятора. Не раз и не два я врала тебе, подстрекая к глупостям. Не опасным, нет, но способным привести к неприятным последствиям. Впрочем, твои собственные проделки иногда помогала скрыть от родителей, и что произошло с розами в оранжерее - наш большой секрет. Но семья превыше всего, и когда ты поступил на первый курс, я приглядывала за тобой, а попытавшиеся обидеть тебя мальчишки постарше совершенно неожиданно и надолго отправились в больничное крыло с отравлением неизвестным веществом. Что нас действительно объединило - общий интерес к зельям, даже жаль, что шесть лет разницы тогда не дали нам возможности поработать в лаборатории вместе.
Я живу в другой стране уже четырнадцать лет, и дома бывала преступно мало - лишь дважды, хотя всегда приглашала родню понежиться на пляжах Лазурного берега, слала открытки и подарки на праздники, а также делилась своими идеями и наработками, зная, что ты поймешь меня лучше других членов семьи. Кое-какие обстоятельства вынудили нас с мужем временно перебраться в Лондон, и тебе не отвертеться от моего интереса ко всем тем годам, что мы жили врозь. Правда, о твоей пассии я пока ничего не знаю, но будь уверен - мне это совершенно не понравится. И моли богов, чтобы в ее бокале не оказался яд, который никому на Туманном Альбионе не известен. Потому что семья превыше всего, хочешь ты того или нет.

Tabitha[indent] ❜❜

[indent]
❛❛
Почти девять лет разницы в любом ином случае обязательно бы создали между нами пропасть, если бы мы не были настолько схожи. Это и не удивительно - ведь с самого раннего детства в мои приезды домой на каникулы ты вечно увивался за мной хвостиком, ловил каждую фразу, пытался подражать даже в выражении лица (что, впрочем, было не так уж и тяжело, ведь на детских колдографиях нас, порой, трудно различить). Вот только я не думал, что вместе с любовью к квиддичу и хорошему эльфийскому вину, ты перенимешь от меня и привычку выбирать не подходящих тебе по статусу девушек. Тебе про Ксенту разболтала Табита? Наша сестра никогда не умела держать язык за зубами. Или это ты без чужих подсказок идешь по той же самой скользкой тропинке, что и я когда-то? Вот только, в отличие от меня, у тебя вполне может хватить смелости отстоять свою любовь даже вопреки мнению нашей горячо любимой maman. Впрочем, от тебя никогда не требовали столько, сколько от меня: всегда давали куда больше свободы, больше кислорода и, если и направляли, то в крайне мягко и лишь редких случаях. Я даже иногда завидовал этому и представлял, как бы сложилась моя жизнь, если бы бремя главы рода не висело гильотиной с самого рождения. Но, будем честны - я бы ни за что не отказался от той власти, что все произошедшее мне дало. Какой же будет твой выбор? Ведь ты точно куда более талантливый и, уверен, сможешь достичь многого - я готов тебе в этом помочь: ты уже выполняешь некоторые поручения для меня и нашего Лорда, пусть пока и не входишь в ряды Пожирателей смерти, ведь наша мама против.
Так что же ты выберешь, Аттикус? Семью, любовь или, все-таки, власть?

Sebastian [indent] ❜❜

[indent]

Д О П О Л Н И Т Е Л Ь Н О
♦ как ты мог заметить, мы тебя ждем аж впятером - не только я, но еще наша шикарная мамулити, твой "буквально" маленький секретик и самая вредная лучшая старшая сестра на свете - так что ты точно не соскучишься и будешь окружен заботой и любовью ♥ обещаем тебя тянуть в разные стороны - ты там уже сам выбирай, куда тянуться, но можешь и попытаться усидеть на всех стульях :3
♦ от своего твинка в лице фабиана могу еще предложить школьную вражду со всеми вытекающими, ибо одногодки;
♦ наши основные пожелания расписаны - все остальное мы готовы обсуждать, так что смело залетай с ноги со своими хэдами;
♦ имя уже во всех анкетах, но если вдруг тебе прямо совсем-совсем не нравится, то я готов ручками везде поменять на твое любимое ♥
♦ а вот лицо неменябельно никак, но вот тебе для вдохновения, и ты посмотри, какие они котички!
♦ пишем мы все в среднем 4-6к, с птицей тройкой, вставляем гифки и цитаты в посты, но от тебя того же не требуем и готовы подстраиваться;
♦ почти все умеем во всякие там фотошопы, так что будешь и сам красивый, и эпизоды наши тоже  https://i.imgur.com/6b6yNqD.gif

пост Аурелии

Кончики пальцев нервно стучат по столешнице, вызывая странный глухой звук каждым движением. Бокал с почти допитым вином стоит чуть поодаль, но каждое движение руки по дереву отдается в стенках матового стекла каким-то неприятным звоном и дребезжанием. Если бы Аурелия не была увлечена своими мыслями, этот звук определенно бы ее раздражал. Она любила, чтобы в кабинете все было идеально. Даже звуки, которые окружали в момент сосредоточенности, а в ином настроении миссис Гойл и не находилась в рабочем пространстве.
Контролировать все вокруг - в этом была вся Аурелия, она с самого первого дня замужества слишком четко понимала, что если она не будет отвечать за свою жизнь, никто не будет это делать за нее. Грегори выглядел успешным человеком, она сделала все для этого. Их дети тоже добились таких высот, что мама ими теперь гордится. И главной маминой гордостью был старший сын, Себастиан.
Себастиан всегда был смышленым мальчиком, с самых малых лет Аурелия знала, что он способен на многое. И она помогала ему, вытягивала все свои связи, нашла лучшую из всех невест, ставшую идеальной женой и опорой. Дочь ее лучшей подруги, что тоже давало дополнительных плюсов этому союзу, ведь Аурелия слишком хорошо знала миссис Крэбб, она не могла воспитать дочь, способную опозорить свою семью. И, подумать только, карьера сына сверкает яркой звездой на склоне Министерства Магии, он занимает пост заместителя министра магии.
Когда же этот хрупкий идеальный мир треснул? Когда трещина прорезалась настолько глубоко, что теперь рисковала разбить жизнь их семьи на "до" и "после"? Ошибка Себастиана может стоить очень многого для них, для нее. И речь здесь была даже не о том, что она не сможет больше спокойно смотреть в глаза своей подруге, нет. Любовники и любовницы были у многих, но она боялась, что здесь случится повторение истории, в которую уже до того успел влипнуть старшенький. В чистокровном обществе любой скандал мог поставить крест на твоем будущем, сплетни разлетались слишком быстро. Она должна была понять, что сын понимает все частности истории, в которой увязает все глубже и глубже.

Тихий хлопок домовика отвлек от мыслей женщину, которая даже не обернулась в сторону появившегося существа, она итак знала, что ей сейчас сообщат.
- Себастиан ждет в гостиной, мадам. Я уже подал напитки, - Аурелия делает взмах рукой, отправляя домовика прочь. Ей требуется несколько секунд, чтобы собрать мысли в кулак, как она делала всегда. Разговор не будет простым.

Она спускается в гостиную, где и правда уже ждет ее сын. Августовская ночь выдалась теплой, потому камин сегодня не горел, только свечи в изобилии давали множество световых пятен в помещении, на котором так или иначе задерживался взгляд.
Аурелия быстро пробегается взглядом по фигуре Себастиана, пытаясь что-то понять еще до того, как что-то сказала. Его спина прямая, а лицо утопает в тени, на котором иногда подрагивает свет от огонька свечи по близости. Ответы искать слишком рано, нужно для начала побыть гостеприимной матерью, которая рада видеть своего сына.
- О, мой дорогой, как я рада тебя видеть, - улыбка на ее губах сияет, она и правда рада его видеть, особенно, если на время забыть повод, по которому она его пригласила навестить одинокую матушку в ее темном и холодном доме.
Она подходит к нему близко, заглядывает в лицо добродушно, гладит по идеально выбритой щеке.
- Ты голоден? Я сегодня приготовила твой любимый трайфл на десерт, - она в последнее время готовила сама слишком редко, пусть и быть на кухне, самостоятельно что-то готовить всегда ее как-то успокаивало. Ну и то, что готовишь сама, не сравнится с тем, что готовят домовики. Когда дети были маленькими, она всегда баловала их десертами собственного приготовления, что было как тот жест заботы и внимания, с которыми она боялась переборщить всегда.
- Отто, на две персоны, - она снова махнула рукой, отправляя домовика выполнять приказ хозяйки. - Я надеюсь, что даже если ты не голоден, то не обидишь матушку и хотя бы не откажешься от десерта, - ах, какая забота, миссис Гойл, кто бы знал, как она переживает за неудачу разговора сегодня вечером.

пост мегары

[indent] Голова раскалывалась уже третий час подряд и в коротком перерыве Мэг успела зажечь еще одно благовоние, в надежде, что станет хоть немного легче. К сожалению, запас зелий уже иссяк, а сварить новые она не успела - началась новая "жатва" и представления шли один за одним без продыху. Возможно, ей повезет и она сможет сходить в город и купить несколько склянок у местных травников, если найдет возможность улизнуть из лагеря на рассвете...
Под столом шуршал застенчивый зверек, который постоянно бился своей головой о столешницу в попытках умоститься поудобнее. Мегара переживала за него и часто предлагала переместиться на мягкие подушки, что были раскиданы по всему шатру, однако существо почти постоянно предпочитало прятаться от глаз клиентов желающих узнать свою судьбу. Матьеш - так его она окрестила, - оказался совершенно ручным и привязчивым, что заставляло сердце гадалки сжиматься каждый раз, когда она покидала караван на какое-то время. К сожалению, лунный теленок был слишком необычен для маггловского взгляда, а создавать проблемы с законом и себе и зверьку ей совсем не улыбалось. Поэтому, хотя бы таким способом, но она радовалась проводить с ним время и тем самым успокаивать его, - пусть даже он укладывался ей на ноги и придавливал ее стопы всем своим весом, от чего она потом не чувствовала пальцев. Да и когда он похрапывал или поворачивался на другой бок, то создавал некоторую вибрацию стола, что в лучших традициях спиритических сеансов, производило впечатление на наивных посетителей.
[indent] Мэг встала из-за стола и отложила колоду "живых" карт таро, желая размять ноги и затекшую спину. Лупоглазый малыш сонно выполз из своего укрытия, предварительно снова стукнувшись головой и произведя некоторый шум. Оба они, и хозяйка и питомец, находились в своеобразной клетке и не имели возможности  вырваться на свободу.
Шлепая своими перепончатыми лапками по подушкам, Матьеш подошел к разминающейся Мегаре, явно заинтересованный хрустом суставов в ее крошечном теле. Девушка покрутила головой, смачно хрустя шеей и при этом позвякивая навешанными разнообразными украшениями. Бусинки, монетки, затейливые узоры и обереги, а так же кольца и перстни - все это венчало серебристо зеленое одеяние покрытое красным платком с "живым" узором. Если долго на него смотреть, то нарисованные и вышитые орнаменты и узоры кажется, начинают двигаться и жить своей жизнью. Все это было придумано для того, чтобы отвлекать посетителей от главной цели - обобрать их до нитки. Пустить пыль в глаза и поразить красочностью и размахом зрелища - вот чем они занимались. Практически "бескорыстный" труд по предоставлению праздника. Знали бы люди, чего циркачам стоит это "бескорыстие"...
- Что, Матьеш? - устало спросила Мэг, опустив руку на его мягкую шерстяную голову. Теленок несколько раз моргнул своими глазами-блюдцами и издал почти мяукающий звук. Девушка достала из ящичка дубового мини-комодика печенье и разломив его пополам, поделилась с другом. Зверек был счастлив и радостно подпрыгнул на задник лапках пританцовывая. Обычно, они делают это при луне и смущаются человеческих глаз, однако Мегара очевидно входила в число доверенных лиц, за что была благодарна. Преданность и привязанность этого малыша приносили ей ощущение уюта и развеивали грусть об одиночестве.

[indent] Через некоторое время предсказательница Кассандра снова величественно восседала на подушках и ждала очередного клиента. Ее верный друг прятался под столом и ничего не предвещало никаких бед, пока в шатер не заглянул долговязый, немного помятого вида мужчина. Мэг предала своему лицу максимально отрешенное выражение - это было частью ее образа, который был не только человеком, но состоял из каждой присутствующей здесь детали. Диковинные приспособления, яркие цвета тканей и даже ароматы - все это было частью сценического образа леди Кассандры - могущественной и просвещённой провидицы. Вот только в этот образ не вписывался неловкий зверек, который вдруг взбесился и как раскаленной кочергой ошпаренный, метнулся из под стола с жутким грохотом и визгом. Разумеется, Матьеш ударился всем, чем только мог и умудрился войти практически в лобовое столкновение с гостем, что кажется, смутило их обоих. Мэг было двинулась в сторону своего друга, дабы обезопасить его или если что, произнести нужное заклинание - древко палочки привычно согрело руку, готовое выскользнуть из набедренной кобуры. Однако теленок быстро ретировался в противоположном направлении и спрятался где-то за спиной хозяйки, в то время как гость почти спокойно уселся на подушки перед ней, разбавляя не самую ровную английскую речь не совсем внятными словечками, которые Мэг показались на что-то похожими. Что же, он явно волшебник, - подумала она, представляя, что у маггла была бы совершенно иная реакция на странное создание.
Сложив руки с позвякивающими браслетами и перстнями на столе, она медленно наклонила голову и внимательно посмотрела в лицо мужчины, своим пытливым кареглазым, сильно подведенным черным и золотым, взглядом. По ее поведению можно было подумать, будто бы сейчас ничего не произошло и явление лунного теленка было лишь миражом - фантазией. Впрочем, это ведь цирк. Здесь творятся чудеса и может произойти и не такое...
- Да, я Кассандра, - спокойным тоном, без придыхания и прочих бредовых "атмосферных" завываний, ответила девушка. В ловких пальцах ее тут же оказалась колода карт и она начала быстро ее тасовать.
- Это мой друг, - так же невозмутимо ответила Мэг, хотя внутри сама себе удивилась, ведь она не знала значения слова что произнес гость. И одновременно... она его поняла. Это вызвало в ней тень улыбки и какой-то детской радости. Уголок ее губ дернулся и она подняла бровь от удивления и самой себе и сравнению с большеглазым существом. Она могла бы и обидеться, но почему-то ей пришлось это по душе. Даже жаркая боль в висках слегка отступила, словно грозовые тучи пронзило несколько лучей яркого солнца.
[indent] Гадалка качнула головой в другую сторону и внимательно осмотрела сидящего напротив мужчину, стараясь не упускать никаких деталей. В это время карты  из ее рук описали круг в воздухе и ловким движением, почти не глядя, девушка выцепила двумя пальцами одну из них и "вуаля" - та уже лежит на краю стола, а на ней "дурак" не глядя гордо шагает с обрыва.
- Ты пришел сюда чтобы что-то найти? - с теплом не привычным для "Кассандры", но вполне обыкновенным для Мегары, спросила девушка, продолжив тасовать колоду, периодически проделывая ею магические сальто и спирали в воздухе.

пост от табиты

Как быстро растут чужие дети!
Даже будучи дважды матерью, Табита не вполне понимала, где проходит та возрастная грань, на которой заготовка человека превращается во взрослую интересную личность. И миссис Беллатрису Лестрейндж она помнила как девочку Беллу Блэк, хорошенькую, черноволосую, звонкую как натянутая тетива лука, с типично-блэковским выражением лица, которым так или иначе грешили многие чистокровные, даже если по некоторому недоразумению не входили в список из 28 громких фамилий. Табита вообще часто носила маску "я наследница древнего рода, а вы все грязь под моим каблуком". Маску, вросшую в кожу намертво. И почему-то казалось, что, оставив Британию за спиной четырнадцать лет назад, по возвращении обнаружит, что ничего, совершенно ничего не изменилось, разве что магглорожденных изгнали, наконец, из храма знаний, выделив сиротский минимум заклинаний для низкоквалифицированной работы.
Сейчас же она видела перед собой статную взрослую леди. Ладно, не настолько взрослую - красивую молодую женщину. И это изменение было бы невероятно любопытным, если бы не намекало, что годы идут, и ей самой давно не восемнадцать, и резные флакончики с масками для лица в какой-то момент рискуют стать целыми цистернами зелий, призванными обмануть и возраст, и гравитацию, и семейный гобелен.
Но в Беллатрисе она нашла некоторое понимание, успев влипнуть в тягостное болото общественной деятельности с подачи невестки. Веселья в этом не было никакого, особенно в чопорной родной стране, но если ты благородная леди, да еще и официально безработная, это как будто твоя повинность - благотворительные вечера, подписанные чеки и слащавые улыбки во благо обездоленных. Наверное, кто-то действительно этим наслаждался, веря в свою судьбоносную роль - Табита же прикладывалась к фляжке в темном углу, прикидывая, когда будет прилично уйти, потому что дармовое шампанское уже стояло поперек горла, а повода для скандала до сих пор не нашлось.
- Будешь? - спросила она тогда, щедрым жестом протягивая флягу, в которой плескалось уже меньше половины. - 1966-го года разлива, хоть что-то стоящее в этом балагане.
И общение с этой восхитительной женщиной заставило Табиту несколько озадачиться: оказывается, она невероятно много упустила в социальной жизни магической Британии, и речь даже не про политические перестановки. С ними-то все было понятно на первый взгляд. Но на сцену вышло множество новых лиц, и было бы досадным упущением не воспользоваться возможностью поговорить с ними не под прицелом колдокамер в антураже благоденствия, а с глазу на глаз, даже если начинать придется с типично дамских вопросов вроде кондиционера для волос - надо же, какое удивительное совпадение, что вам пришлась по душе продукция именно нашего производства, не оставите ли отзыв? А о драгоценном моем братце, например, чтоб он был здоров?
- Потрясающая оранжерея, с вашим-то островным недостатком солнца, - знакомая смесь ароматов приятно щекотала обоняние. Возможно, она попросится сюда жить, если Вальбурга не согласится предоставить ей политическое убежище в своих теплицах. - Надеюсь, однажды покажу тебе наши угодья.
Она присела возле отдельной грядки, аккуратно подобрав юбку, и протянула руку к хищному растению, мгновенно нацелившемуся на человеческую плоть своим жалом. Табита резко щелкнула пальцем по основанию листа, усмиряя обнаглевшую флору.
- Кажется, их пора пересаживать, пока корнями не сцепились.
Разумеется, о травах и их применении, о редких, по крупицам собранных рецептах можно было разговаривать вечность, особенно если разбавить ее настойкой на тех же самых травах для лучшего взаимопонимания - главное, чтобы не переходило в маловразумительный бубнеж в связи с критическим превышением дозы.
Но отсутствие других гостий, даже намеков на их прибытие с минуты на минуту, наводило на определенные размышления, а Табита еще в тринадцать понимала, что смотреть на цветочки ее зовут не для того, чтобы насладиться видами. Разве что видом ее самой, с плавным перетеканием в попытки не только полюбоваться, но и пощупать.
Она поднялась, оправляя подол, и чуть склонила голову к плечу, выражая светскую заинтересованность. Пристальный взгляд, правда, протокольной вежливостью не отличался.
- Так о чем речь на самом деле?

пост себастиана

Под звон хрустальных бокалов и ароматы запеченного кролика Аурэлия будничным тоном рушит сразу несколько жизней – много лет после, Себастиан будет задаваться вопросом, как сложилась бы судьба, если бы в тот злополучный вечер накануне отъезда в школу с рождественских каникул он бы высказал свое несогласие с решением родителей. Лишили бы они его наследства за неповиновение? Позволили бы ему жениться на своей школьной любви? Были бы они до сих пор вместе? Был бы он счастлив? Эти мысли будут еще долгие годы заевшей пластинкой прокручиваться в его голове – особенно остро и громко, когда будет приносить цветы на могилу той, что когда-то разбил сердце. В далеком же шестидесятом, когда он был лишь глупым мальчишкой, ему потребовалась бессонная ночь, чтобы убедить себя, что девушек у него еще будет много /в этом он не ошибся/, что любовь – блажь и глупость /так будет считать еще долгие годы/, что долг перед семьей и именем рода – превыше всего /с этим уйдет он в могилу/. За ужином же ни слова против не скажет, а лишь плечами пожмет – значит, судьба такова.

Значок старосты школы отливает золотом на лацкане зимней мантии в мерцающем теплом свете ламп Хогвартс-экспресса. Во время обхода поезда он нарочито пропускает купе, где Борджин увлеченно щебечет с подругами и надеется, что те были уж слишком заняты обсуждением, кому что подарили родители на Рождество и не заметили его силуэт в покачивающемся тамбуре. У купе же с куда более громкими первокурсниками, для которых поездка на экспрессе еще была явно в новинку, он задерживается – в его голове еще не скоро уложиться, что вот эта светловолосая девочка с зеленой лентой в волосах спустя много лет станет его женой. Себастиан так и не узнает, было ли это решение принято для того, чтобы породниться с семьей подруги матери, с которой та делила одну спальню в общежитие Слизерина, или же просто родители пытались уберечь его от неравного, по их мнению, брака с дочерью лавочника из Лютного – всю жизнь Грегори и Аурэлия положили на то, чтобы поднять статус рода среди магического сообщества, после того, как Кантанкерус Нотт по какой-то причине не включил их фамилию в список «священных двадцати восьми». И теперь их старший сын, будущий глава семьи, не может просто так слить в унитаз, словно неудавшееся зелье, все их усилия настолько неразумным союзом – при каждом упоминания Ксенты, его мать всегда поджимала и так тонкие губы и переводила разговор на другую тему. Отец же мгновенно находил себе занятие – начинал читать вчерашний «Пророк», оставленный на журнальном столике, или шел писать «срочное» письмо по работе. Табита еще в двенадцать заявила, что Борджин – плохой выбор. Она странная и волосы у нее во все стороны. На ворону с кладбища похожа. Его сестра всегда привыкла говорить то, что думает и с самого детства осознавала, что не позволят им самим выбрать себе судьбу. Ей, впрочем, повезет в этом больше – спустя много лет ее договорной брак с сыном друга отца из франции окажется на удивление счастливым.

Утром перед занятиями он завтракает одним из первых, запивая печеночный пирог имбирным чаем, и спешит на собрание факультетской команды в одну из старых аудиторий – первая игра с красно-золотыми уже через две недели, а на прошлом матче их оборона буквально посыпалась на втором часу. Капитан напоминает быть осторожнее с Дирборном и Шеклболтом, а загонщиков просит больше внимания уделять Прюэтту, в прошлом мачте против барсуков буквально выцарапавшем победу своей команде, даже не смотря на пойманный ловцом желто-черных снитч. Себастиан зевает и трет глаза, но мечтает, чтобы этот организационный сбор, которые он всегда терпеть не мог, сегодня длился чуть ли не весь день. Словно, это сможет спасти его от неизбежного. Излишней храбростью и старший сын Грегори Гойла никогда не отличался: его умение затаиться, лишний раз не лезть на рожон, отсидеться, когда нужно, за спинами других, не подставляться лишний раз в бою ради товарищей – все это долгие годы будет позволять ему сохранять не только собственную жизнь, но и репутацию. Сегодня же, в январе шестидесятого года, избежать расплаты ему не удастся – он точно знает и, поэтому, максимально пытается этот момент оттянуть.

Когда Ксента не появляется на уроке зельеварения, в нем начинает теплиться глупая надежда – вдруг она заболела, вдруг не вернулась в Хогвартс по какой-то причине. Он достает свой котел из длинного шкафа, растянувшегося почти на всю дальнюю стену комнаты и ставит его рядом с Акселем – друг вопросительно смотрит на него, потом оглядывает аудиторию, но лишних вопросов не задает. Это он в Крэббе и любит. Мистер Слагхорн что-то вещает про амортенцию, ее действия и свойства – Гойл же бы не отказался от какого-то зелья с противоположным эффектом. Он расталкиваем в ступе сходные с актинией наросты со спины растопырника, с опаской поглядывая на входную дверь чуть ли не каждую минуту через плечо товарища, пока, наконец, в коридоре не слышится сбивчивый стук каблуков. Когда Ксента появляется в дверях, он с несвойственной для него прилежностью перечитывает рецепт – все, лишь бы в глаза не смотреть. Вот только Борджин бы не была самой собой, если бы не буквально прогнала Акселя с занятого места.

Что ему ей сказать? Правду – что не пришел в их место встречи потому, что трус? Или же сослаться, что капитан квиддичной сборной решил собрать их в первый учебный день и до конца школы водить темноволосую за нос, словно ничего не случилось? На вопрос подруги Себастиан даже не поворачивает голову, словно рядом с ним не слизеринка, что он знает с детства, а не меньше, чем Медуза Горгона, от одного взгляда в глаза которой он окаменеет навсегда, - между нами все кончено, Ксента, - он говорит это звенящим сталью голосом, каким обычно списывает баллы со студентов других факультетов, и все также смотрит лишь на читающего лекцию декана.

0

4


ALECTO CARROW
● 19 ● pb ● your choice ● de ● twin sister ●
https://i.imgur.com/waywIEg.png https://i.imgur.com/rwN2bOp.png
— abigail cowen/optional* —

[indent]
❛❛
who will love you now?

в британской части магического мира «социальное» деление ощущается острее, чем в остальных уголках волшебного мира. чистокровные волшебники, рьяно защищающие свои права и территорию; священные семьи, трясущиеся над своей родословной словно сбежавшие из психиатрической больницы шизофреники – все это въелось под кожу настолько сильно, что каждое новое поколение «правильных» волшебников хуже предыдущего. алекто знает, что в жизни так бывает: кому – то везет, другим – нет; одним суждено покорять вершины, быть в топе и не знать бед, пользуясь привилегиями, а другим – выживать на последние гроши, засыпая по ночам в слезах и с зажатой меж зубов подушкой, чтобы дай бог не узнала мать.

алекто не готовит, не стирает и не занимается бытом; алекто много курит, отдавая предпочтение толстым сигаретам, реже выпивает и бережно охраняет свое любимое место у камина в семейной гостиной, где читает по вечерам. алекто каждое утро лично подбирает себе наряды и плюется, если мать настаивает на старомодных корсетах; знает, что каждый выход в свет - строжайший контроль мимики, жестов и чувств. у алекто не было и нет права на ошибку, ведь цена за нее так велика. разрастается противным шрамом по сердцу; шепчет склизкой темнотой внутри "теперь ты не одна из них.".

в тайне, по ночам, алекто мечтает, чтобы ее жизнь была так же скучна, как уроки прорицания.

❜❜

Д О П О Л Н И Т Е Л Ь Н О

amycus carrow

х. амикус и алекто - двойняшки, появившиеся на свет у александра и фреи (в дев. нотт) кэрроу; брат и сестра, с самого детства сильно привязанные друг к другу. один без другого не может и не хочет представлять жизни, с самого детства почти не отходя друг от друга ни на шаг.

х. амикус сестру любит безоговорочно, ради нее он готов на все, вне зависимости, что его ждет после; к ее мнению он прислушивается, считая, что в этом суровом мире жестокости и патриархата, именно она со временем сможет добиться небывалых высот. он всячески поддерживает ее начинания, будь то занятия трансфигурации в школе или желание вступить в ряды пс.

х. у алекто и амикуса никогда не было секретов друг от друга; вне зависимости от того, сколько девушек и парней крутилось и крутиться около них, брат и сестра всегда выберут друг друга, ведь они вдвоем - семья, которой в другом понимании у них не было и нет.

х. после того, как осенью 1978 года их отца берут под стражу в связи с подозрением в убийстве, вся их прежняя жизни терпит крах; кривые взгляды, тонны сплетен и обсуждений.. многочисленные деньги, пущенные на адвокатов - не помогает ничего и после ареста отца в июне 1979 года амикусу приходится выйти самому на работу в лавку их матери, чтобы удержать семью на плаву. делает ли так же что - то алекто или только ищет жениха - на ваше усмотрение, единственное, что важно понять: близнецы кэрроу теперь весьма нежелательные персоны в высшем обществе, несмотря на чистоту крови и темные делишки, что они делают по ночам. в любом случае, я вижу, что это заставляет брата и сестру держаться друг за друга сильнее.

daphne parkinson & cassie rosier

от дафны:
- дафне друзья нужны - чтобы не сойти с ума; цепляется она за них смертельно, но и в дружбе отдаётся - без остатка, иначе просто не может; на первых курсах они сформировали слизеринскую троицу, в которой дафна всегда чувствовала себя девочкой под номером три, и алекто, конечно, в своей голове дафф отводила лидирующую роль // лекто - это пример, это кумир и образ для подражания; конечно, с годами отношение даф к подруге стало ровнее, но ощущение, что кэрроу всегда в чём-то лучше/смелее/бесстрашнее преследовать будет её - всю жизнь;
- и тем не менее, я вижу между ними полное взаимопонимание: дафна - чувствует, лекто - решает, друг друга они никогда не давали в обиду. лекто знала о чувствах дафны к её брату больше всех и ей хватало мудрости поддерживать, но не лезть на рожон. /вообще здесь мы можем покрутить разное, мб лекто пыталась свести влюблённость дафны на нет, понимая, как пользуется ею амикус или наоборот;/
- если лекто будет влюблена в эвана, на этой почве можем прописать чисто женскую неприязнь, которая возникнет между подругами. дафна была обручена сначала с амикусом, потом с эваном, и получается, что дафна как бы "забирает" всех дорогих лекто мужчин. повод для стекла;
- для меня очень важно обсудить отношения девочек в нюансах, потому что мой персонаж умрёт уже в сентябре 1980 года от рук амикуса и тут как бы важно всё учесть. вот! мы очень ждём тебя, лекто, в нашей виагры не хватает рыжули х)

от кэсси:
- лекто всегда была самой яркой в их слизеринской виагре, но, отнюдь, не только из-за огненного цвета волос: если в хогвартсе кто-то смел обидеть кого-то из троицы змеек, то дафна могла в ответ интеллектуально унизить, кэсси бы стала распускать грязные слухи, а лекто бы без зазрения совести наслала понос летучемышиный сглаз, что обидчик в принципе больше не решался и близко к ним подойти;
- после заключения отца и исключения из чистокровного высшего общества между девочками появляется трещина: розье-старший запрещает дочери звать подругу на приемы, грозится запереть дома, если узнает, что та где-то видится с кэрроу - она тебе не ровня, милая - кассиопее перед подругой стыдно, но поделать ничего не может, встречаясь с той в рощье-мэноре исключительно в те дни, когда никто чужой не заметит рыжую шевелюру - все это, несомненно, обижает лекто, но настолько ли, чтобы возненавидеть некогда одну из ближайших подруг? и сможет ли горе от смерти дафны снова сделать их близкими?

в их отношениях есть лишь одна неизменная константа - что эван на пятом курсе увивался за алекто, но та его отшивала, ибо долбоеб, и он начал встречаться с ее лучшей подругой. а дальше уже на выбор сразу несколько вариаций:
var. #1: осенью на 7 курсе у отца кэрроу начинаются проблемы и лекто понимает, что свободный (расставшийся в сентябре с дафной) эван - отличная партия, способная решить как финансовые проблемы семьи, так и, возможно, фобос розье поможет отмазать александра кэрроу от азкабана. для эвана же алекто будет прекрасным прикрытием для его очень странных отношений с грязнокровкой. вскоре после того, как старшего кэрроу сажают в азкабан, помолвку дафны с амикусом разрывают, но зато заключают помолвку с эваном - тут уже можем обговорить, как это повлияло на отношения;
var. #2: эван побегал на пятом курсе за лекто, получил отказы, до конца школы просто иногда больше шуточно флиртовал, а лекто колки отшивала;
var. #3: с детства просто дружили или же, наоборот, находились в контрах.


* внешность, как и указана опционально /с упором на рыжеволосых красавиц/, но перед сменой хотелось бы пошушукаться в лс, ведь заявочка сразу от четырех человек;

мы - кексики хорошие, не кусаемся и не требуем постов каждый день; любим переписываться в чатике, кидать мемы и решать, почему эван такой долбаеб! собой не ограничиваем, полностью поддерживаем развитие персонажа и ответим на любые вопросы, которых явно будет много и мы решили самые важные события рассказать по пунктам уже лично (у нас даже есть документ, в котором мы все пишем)

Пробный пост

«ты женишься».

слова отца, как и всегда, неоднозначные и неприятные, а его тон суровый и сразу же дает понять - всякие возражения потерпят неудачу, разбившись о каменную стену. родители часто обсуждали, как бы лучше «распределить» своих отпрысков во имя поддержания чистоты крови и должного имиджа; фрея и, в частности, александр никогда не спрашивали мнения детей и совсем не интересовались их чувствами и переживаниями, касаемо грядущего будущего, считая, что имеют право, распоряжаться судьбами тех, кого породили, с той же жестокостью, как когда – то обошлись с ними.

«ты на ней женишься, амикус, потому что я так сказал».

этот разговор был далеко не первым внутри этих стен, только что – то подсказывало парню, что на этот раз он был, скорее всего, последним: то, с каким придыханием рассуждал глава семьи о предстоящей помолвке, то, как нахваливала невестку мать ... раньше все кандидатки терпели «неудачи на этапе обсуждения», но сейчас… с каждым словом, обороты набирали силу и скорость, унося переговоры все дальше и дальше. сначала - званый ужин и «громкая» помолвка, после – приданное с двух сторон, многочисленные приемы и новое гнездышко молодожёнов; умопомрачительная же свадьба останется на десерт.

алекто «отключается» еще в самом начале, пока амикус молчит до победного конца, пытаясь не поддаться собственному гневу.

дафна.

кто бы мог подумать, что среди всех они выберут именно ее? столь юную и глупую, озабоченную лишь своими успехами и имиджем. амикус не понимал и не хотел принимать; задумывался лишь на секунду, почему подобрали девицу пусть и выгодную, но явно витающую в каких – то розовых облаках и напрямую зависящую от него, как маленькая безвольная игрушка? игрушка, с которой осточертело играть. как кукла, которая стала не интересна и не могла удивить или вдохновить чем – то новым, раз за разом включаясь в одинаково – блядский сценарий? как блядский наркотик, к которому хотелось возвращаться вновь и вновь.

«ваша свадьба будет осенью» неожиданно пытается добавить мать… и у кэрроу все же несет крышу, срывая все внутренние тормоза, - нет, - а дальше лишь крики, кровь и пустота.

отец не скупится на силу, хватая со стола нож. режет давно прогнившие отношения вместе с плотью, приговаривая сквозь зубы, что так должно было случиться еще очень давно. в очередной раз издевается над сыном, вымещая собственную злость, и не препятствует, когда тот скрывается из дома, пытаясь «удержать» окровавленный глаз.

имидж семьи превыше всего, и им не составит труда составить очередную ложь, рассказывая всем вокруг, как старший наследник семьи кэрроу храбро получил ранения во время очередной из семейных вылазок на природу, пытаясь защитить честь матери или сестры.

и слухи ползут против чьей – либо воли, распространяясь на многие мили вокруг; «входя» в каждый дом, красуясь на первой странице пророка, и, оставаясь на устах каждой знатной особы. все и каждый обсуждают предстоящий союз, будто забывая и о рождестве, и о чем – то еще; тешат собственное эго и не видят ничего вокруг.

в хогвартсе же его встречают с поддельной улыбкой, гаснущей стоит лишь посмотреть туда – вверх - на изуродованное молодое лицо. неприкрытое «вы видели его отвратительный шрам?» под жалким соусом поздравлений и пожеланий удачного нового года. амикус злится, но многолетняя выдержка и эйвери, посылающий всех нахер вместо него, продлевают какому – то тупорылому младшекурснику жизнь.

паркинсон, – он медленно выпускает сигаретный дым, в сотый раз наплевав на правила и морали; сидит один, развалившись перед камином, как раненный король, брошенный всеми остальными. [как будто в его жизни был кто – то близкий и родной]. до начала учебного года совсем ничего, но им, на удивление, никто не мешает, то ли испугавшись, то ли решив, что потом все и так узнает.

холодные стены хогвартса хранили в себе слишком много всего, только отношения амикуса и дафны были у многих перед глазами.

не могу пожелать тебе того же, – улыбается криво и в привычной манере, разворачиваясь в пол-оборота, - пусть и жених я весьма прекрасный, – пытается не рассмеяться от абсурдности ситуации, оставляет издевательства и очередное напоминание о чужой глупости на потом. сейчас чужой образ едва вырисовывается перед глазами, въедаясь на подкорку очередным напоминанием, что с этой стороны он теперь видит почти что блядское ничего. и пусть знакомый целитель сказал, что со временем может стать лучше, кэрроу было уже все равно.

чем обязан? – он разворачивает к камину, вновь поднося сигарету к губам, - неужели так хотелось увидеть меня, что ты вернулась так рано?

0

5

burke & borgin doppelgangers preset


POMPEY TILLIUS BORGIN
● 45 ● бастард полукровка ● артефактор, путешественник ● mm? ● всё сложно ●
https://i.imgur.com/3EOX0x2.png
— oscar isaac —

[indent]
❛❛
п р о с т и     ,     м н е     наверное     п р и д ё т с я      у б и т ь      т е б я
ведь только так я буду знать точно, что
между нами ничего и никогда
у ж е      н е      б у д е т     ,      в о з м о ж н о

ПАСКАЛЬ ШЕСТНАДЦАТЬ, КСЕНТА ЕЩЁ ЖИВА, ОНА ПИШЕТ ПОМПЕЮ В СТРАСТЯХ: Почему мы пугаем одних и страшимся других? Почему одни мучают нас, вторых мучаем мы, а третьим сами подчиняемся, разрешая наносить увечья? Почему ты такой пугающе непостоянный и разный со всеми? Откуда в тебе столько лиц, столько желаний, страхов и подавленных эмоций? Почему ты молчишь там, где хочешь кричать и воешь там, где ожидают тишину? Почему ты доволен, когда она плачет и свирепеешь, когда плачу я? Мы обе плачем, Помпей. Я, когда разбиваю колени, пытаясь тебя догнать, а она, когда догоняя, ты разбиваешь ей их. Колени, руки, плечи. Она как звёздное небо в твоих попытках самоутвердиться. Я устала искать способы, чтобы прекратить боль, что ты всем причиняешь, охотясь за собственной порцией боли. Уверен ли ты, что видишь грань меж всем этим бесконечным удушьем? Пока твои руки на её шее, там, в Англии, задыхаюсь я, тут, в Америке, собирая по осколкам тонкие намётки из её писем. Читаю и взращиваю к тебе жестокость. Коллекционирую . Засыпая, я часто представляю твоё окровавленное лицо в своих руках, разбитое о бутылочно-зелёный кафель. Приезжай, я покажу тебе свои сны и как идеально пол сочетается с кровью. Ты в ответ разобьёшь мне нос, а я твоё сердце. Боишься? Хочу, чтоб ты боялся меня, как она боится тебя. Чтоб твой желудок сворачивался и к горлу приливала желчь от каждой прочитанной буквы. Чтобы грудная клетка сжималась и ты переставал дышать, теряясь в догадках мой ли это шаг за твоей спиной. Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

insparation vibes by patrick and kate.
pompey: You're not afraid of me, are you?
pascal: Afraid of you? Why would I be afraid of you?
pompey: Well, most people are.
pascal: Well, I'm not.
pompey: Maybe you're not afraid of me, but I'm sure you've thought about me naked. Huh?
pascal: Am I that transparent? I want you, I need you, oh baby, oh baby.
nyx: *на заднем фоне, как школьница, сует два пальца в рот, показывая, что ее сейчас стошнит*

«     к т о      ТЫ     ,      с о п е р н и к      МОЙ     ?     
д у э л ь      –      э т о      т о     ,      ч т о      н у ж н о.
если кончится все резнёй. мы с тобою как раз поищем.
величайшее чудо под землей.     »

pompey: о сестре не беспокойся, я глаз с неё не спущу.
pascal: ты, главное, трусов с неё не спускай.

Он родился там, где его никто не ждал, от женщины, которую никто не любил, в доме, который давно пора сжечь и следовало бы, вместе с мальчишкой, что мечтал быть сыном. На момент рождения Помпея, его отец был глубоко женат, числился наследником фамильной лавки и жил так, будто бы завтрашнего дня не существует. А дальше, знаешь, всё как в банальной сказке без счастливого конца. Мать Помпея умирает, скидывает сына на беспечного папашу, а тот презентует своей жене ребёнка заявляя: «теперь это наша проблема».

Помпей всегда был проблемой, где мачеха, что не могла забеременеть уже много лет, смотрела на мальчишку в поисках ответов, то ненавидя себя, то ненавидя его. И как бы сильно та ни старалась, так и не смогла полюбить чужого ребёнка, отец тоже не мог, нарекая его ошибкой, неспособной на благодарность.

Помпей рос как тень, снедаемый одиночеством, болью, подавленной агрессией и ненавистью ко всему вокруг. Однажды он доберётся до сводной сестры и будет мстить ей за каждый холодный родительский взгляд в его сторону, упиваясь её страданиями.

я     б ы     убил тебя     ,     д у р а     ,      н о      н е т      с и л     .
твоё нытьё меня, девочка, рамсит, на твоём теле разлитый бензин,
как он красиво горит, и ты с ним.

❜❜

Д О П О Л Н И Т Е Л Ь Н О
Давай теперь разберёмся в трёх главных женщинах в жизни Помпея, ну, или попробуем разобраться.
[indent]Ксента – сводная сестра 1942 года рождения, почившая в сентябре 1960 в возрасте восемнадцати лет, на данный момент является призраком лавки Борджин&Бёрк, но об этом знает лишь одна живая душа, может скоро будут две и обе они есть в списке женщин Помпея. Из примечательного: Помпей никогда не любил свою сестричку, потому что её любили родители, а его несчастненького нет, поэтому волевым решением было принято нацепить на себя маску агрессора-абьюзера и доставать её по-полной, применяя физическое (избиение) и моральное насилие. А как самый умный, еще и артефакт на неё надел (кулон), который не позволяет выдавать его грязные секретики. Однократно была подвергнута и сексуальному насилию с его пьяной, озлобленной стороны, за что (единственное) он до сих пор себя винит. Сюрприз, своим маньячным-жестоким, неадекватным поведением довёл малышку Ксенту до самоубийства. (Сюрприз номер два: Ксентой тоже играю я под маской)
[indent]Никс – сводная сестра 1960 года рождения, хранительница всех тайн, секретиков и, по счастливой случайности, точная копия своей умершей старшей сестры – Ксенты. Да, мы сами в шоке, шарики за ролики от этого прикола закатываются у всяк, кто знал(ет) их обеих. Скорее всего, вы даже не знакомы (пока), но Никс знает сильно много о Помпее из дневника Ксенты, в который та описывала все происходящие события: какие-то в красках, какие-то метафорично и высокопарно. Отношение Никс с Помпею – предвзятое, на грани ненависти, презрения и отторжения. Она не видит и не хочет замечать его положительных сторон от слова совсем. (покажи, нам, кстати, где они?) Он сын отца, разговоры о котором она избегает и надеется никогда не услышать, тем более не увидеть. (тут у нас для Никс грустные новости, ведь Помпей обязан вернуться в Англию и навести шороха)
[indent]Паскаль – чистокровная, высокомерная, злобная и противная лучшая подружка Ксенты, которая вечно была занозой в жопе Помпея, пока девочки были детьми. Между Паскаль и Помпеем всегда было какое-то странное, нездоровое влечение, которому ни один не мог поддаться в полной мере. Паскаль считала его старпёром, грязнокровкой, гадиной и самым настоящим красным флагом, а Помпей считал её заносчивой малолетней сукой без поводов для такого откровенного чсв. В них много открытой, вражеской ненависти друг к другу, желания избить, наорать, сломить и поднасрать в жизни нелёгкой. Как говорится, когда рядом две бомбы, случается «БУМ».

сразу подкуп от джудит

https://i.imgur.com/EIIqtip.png
https://i.imgur.com/tpGRAx1.png

→ Помпей не жил в Англии с 1960, но знает всё и обо всех. (пожалуйста, скажи что ты читал/смотрел «ты» и впитаешь в Помпея вайбы Джо Голдберга, потому что НУ НАДО)
→ В силу своей бастардости не наследует лавку, наследница Борджинов – Никс. Он может попытаться претендовать, только если она умрёт. Да, нам нравятся его возможные мысли «убил одну, убью и вторую».
→ В пару ли эта заявка – решим на месте, но ты понимаешь какой будет кринж для всех, если Помпей и Паскаль сойдутся, но кринж мы любим, поэтому приходи сходиться.
→ Возможно, мы не уместили в заявку всех хэдов, но ты главное приди, спроси, а можешь и не спрашивать, мы сами всё расскажем.
→ Пишу с птицей тройкой, с заглавными буквами, 4-7к. [стиль письма соигрока лично меня не волнует, но я уведомляю о своём – на всякий случай] Могу играть быстро, могу медленно, всё зависит от вдохновения и загруженности ирл. Умею в графику, так что будешь одета красиво не только ты, но и наши эпизоды, а по блату могу делать красивые эпизоды в не_совместные отыгрыши.

ксента

До конца учебы четыре полных месяца. Это сто двадцать два дня в стенах, которые всегда были для младшей (пока что) Борджин убежищем. Из них, тридцать семь — выходные. Благо, не все столь же поганые, сколь сегодняшняя суббота. Ладно, чего на субботу сетовать, она всего-лишь ютилась в компании следующего дня, что в календарях каждой уважающей себя пигалицы выделен, дай Мерлин, хотя бы просто розовым. А если Мерлин не даст, то ещё и кучей сердечек, блёсток, пыльцы пикси и…крошечным рецептом амортенции. Хотелось бы сказать, что ею уже воняло из каждого угла. И эти, даже столь любимые, в остальные 363 дня в году, запахи, сегодня казались самыми мерзкими на свете. А какими мерзкими они окажутся завтра, у-у-у.

Наверное, такими же мерзкими, как физиономия Табиты Гойл, что встретиться ей чуть позже, а потом займёт целую субботнюю главу в дневнике, собрав каждую из колючек, что умела собирать в буквы Ксента. Да так искусно, что читая можно было даже отравиться ядом, что сочился из каждой чёрточки.

Ксента валялась на заправленной постели целый день, до полудня, совершенно не желая вставать, ведь, как уже было сказано — каждая пигалица была в курсе, какой тщательной подготовки требовал завтрашний день. А Слизерин, к превеликому сожалению, трещал от тех самых пигалиц. Высокомерные, самовлюбленные, тщеславные, в основном, чистокровные, ведьмы с идеальными волосами, кожей и фигурой. С лучшими мантиями, дорогущими селективными парфюмами и туфлями из последних коллекций именитых модных брендов, в которых Борджин совершенно не разбиралась.

Она никогда не была подлинной частью этого серпентария, сохраняя в себе свою кричащую беловороновость. Обладай ты хоть всеми гадкими чертами характера, носи ты хоть самый застывший bitch face, чистота твоей крови и размер счета родителей имел более располагающее для дружбы значение. И пусть ты условно чистокровна, пусть твои предки владеют одной из самых загадочных лавок в Лютном, ты все ещё дочь лавочника из того самого Лютного. Волновало ли это когда-нибудь юную Борджин? Отнюдь.

— Ксента, ты пойдёшь с нами за конфетами? — хотелось бы сказать, что соседка разрушила тишину, внутри которой Ксента пряталась прикрыв глаза, но увы, та лишь прервала змеиное шипение, коим вся комната полнилась, пока три другие, наичистокровнейшие, спорили о всяком. Своём, куда Ксенту никогда и не звали.
— Нет. — столь же сухо, сколь и всегда отвечала, отрезала Борджин, даже глаз не открыв.
— Ну а за туфлями? Или ты собираешься производить впечатление на Гойла в своих отвратительно-безвкусных ботинках? — Ксента откроет глаза, чтоб оценить свою обувь. Свою старую обувь, которую пора бы выбросить с астрономической башни и никогда больше не видеть.
— А что, думаешь Гойлу они по вкусу не придутся? Ну, что же, на такой случай всегда есть Крэбб.
— Борджин!
— Шморджин! Ну что тебе надо? Видишь, я в печали? И у меня есть планы.
— Какие? Беспечно страдать?
— Ну что значит беспечно страдать? Во-первых, беспечно страдать лёжа на кровати. Во-вторых, набиться конфетами до смерти. Можете вечером подвешать меня как пиньяту и избивать до тех пор, пока конфеты не вываляться вместе с кишками.
— Ты омерзительна.
— Спасибо.

Она изобразила мертвую мину с закрытыми глазами и вывалившимся языком, провожая своих соседок в Хогсмид за покупками, после чего вытащила целую кучу сладостей: перечные чертики с исправленной на упаковке надписью «Сдохни с огнём», синяя жвачка и горсть бобов. — Мда, ну и наборчик, — буркнет Борджин, взяв одну из жвачек. Громко и смачно чавкнет ею, ещё раз и ещё, пока та не размякнет до способной к надуванию пузырей степени. Один, второй, третий и вот уже 9 шариков разных размеров летают по комнате, врезаясь в парящие сердечки.

Хлоп. И каждый из них взрывается исчезая столь же ярко и быстро, сколь растворилось пресловутое чувство любви между Ксентой и Себастианом, по которому слизеринка уже успела выплакать всё слёзы и почти перестала думать.

Ложь.

Слёз хватит затопить Атлантиду. А мыслей, чтобы взорвать мозги всем известным и неизвестным философам. Да и как о нем не думать, да не плакать, если его прекрасная рожа отсвечивает повсюду. В гостиной, в коридорах, на уроках, за завтраком, обедом и ужином. Каждый раз смотрит из-под чёлки, пока жуёт свой любимый кетчуп и надеется, что он подавиться и пустит тыквенный сок по носу, чтобы все расхохотались. Пока не подавился. Но впереди ещё сто двадцать два дня. Успеет.

Ксента достанет из тумбы котёл, нарисует на нем конфету и с гордостью пройдётся сначала по всей гостиной, а потом и по всей школе, допрашивая каждого встречного «Сладость или гадость?». Кто-то ответит, что праздник перепутала, обязательно получив по коленке, кто-то отсыпет конфет, ну а кто-то самолично выберет «гадость», после чего Ксента взмахивала палочкой и произносила, почти конфетами не чавкая: — Агуаменти, — направляя на штаны и юбки, чтобы каждый выглядел обоссаным.

Да, Ксента очень любила людей.

Собрав полный котёл Борджин отправилась на одну из лестниц, чтоб вдоволь покататься на аттракционе, да конфетами до тошноты объесться. Правда, рвотный рефлекс явился куда раньше, стоило Табите сверкнуть своими идеальными волосами.

— Вам, Гойлам, что, где-то тут мёдом намазано? — оглядывается по сторонам, проверяет не налипло ли что на ботинки, шерстит по карманам мантии, чтобы быть может найти чего столь привлекающего всех обладателей столь гадкой фамилии.

— Конечно некому. Вряд ли кого-то, кто не имеет собственного мнения, голоса, выбора и мозга можно назвать человеком. Так, пешка. А из неодушевлённых предметов меня привлекают исключительно конфеты. Кстати, хочешь? Тут как раз для соплячек со вкусом соплей пару бобов завалялось.

паскаль

Со времён отъезда старшей Бёрк из Англии, в лавке почти ничего не изменилось. Разве что её любимая лестница исчезла. Вдох в жилую часть здания был теперь доступен только с другой стороны, сразу на второй этаж. Мансарда соседствующая с чердаком, что всегда принадлежала Паскаль выглядела точно так же, как и двадцать лет назад. Комнату будто законсервировали. Ни пылинки, ни выцветших половиц. Ни один из постеров не упал, а большая двуспальная кровать пряталась под тем же изумрудным покрывалом. Довольно жуткая картина, если честно. Кто-то видно следил за комнатой, не позволяя ей меняться, словно кто-то всегда ждал её назад, но ни разу об этом не обмолвился. Комната Мад не изменилась лишь в одном — Паскаль по-прежнему не могла туда войти. Стоило ей попытаться пересечь черту, как заклинание ласково отпихнуло её. Паскаль что-то бранное буркнула себе под нос и вернулась в свою жуткую детскую комнату девочки-подростка, где они с Ксентой провели бóльшую часть детства. Она начала вспоминать ночёвки. Как-то раз они украли фляжку, наложили на ту заклинание незримого расширения и вылили в ту столько апельсинового ликера, что заевшее пьяное «Если я сказала — не брала, значит — не отдам!», казалось абсолютно убедительным. И ни одна не догадывалась о собственной наивности, когда отвечала взрослым куда делись все бутылки.

Паскаль нащупала прорезь в матрасе и выудила оттуда ту самую фляжку. Разулыбалась. Сорокоградусного поила там должно было быть достаточно, чтоб напиться спустя девятнадцать лет, после смерти лучшей подруги. И даже останется, чтоб добиться после позавчерашней смерти сестры. Бёрк сделала глоток, второй, третий, а потом достала палочку и направила ту прямиком на дверь, наложив точно такое же запрещающее вход заклинание, как и её отец на комнату сестры. Естественно, запретила вход она именно ему. Отцу.

— Остроумно, — довольно громко произнёс мистер Бёрк, которого столь же нежно, сколь Паскаль, отбросило заклинание. Она приоткрыла один глаз и ехидно улыбнулась, пожав плечами.
— Впустишь?
— Что за идиотский вопрос, естественно, нет.
— …на похороны ведь ты пойдёшь?
— Что за идиотский вопрос, естественно, да.
— Ты можешь перестать ёрничать? — она снова ехидно улыбается отцу, который уже догадывается следующему чётко сформулированному ответу, заранее парированному: — Тебе тридцать шесть лет, а ведёшь себя, будто тебе тринадцать.
— Ну а тебе сколько?
— Достаточно, чтобы…, — отец повышает голос, Паскаль перебивает.
— Достаточно, чтобы знать что такое «эйджизм», я согласна. — отец вскидывает от недовольства руки.
— Понаехали, американцы!
— И задели ваше чопорное самолюбие свеженькой терминологией? О-о-о, мне так жаль.

Старший Бёрк нервно вздыхает, удаляясь, пока дочь делает ещё несколько глотков из фляжки, причмокивая от удовольствия. Похороны, шмохороны.

<…>

Изрядно надравшись, Бёрк сидела в последних рядах, наблюдая, как гости, возможные родственники, какие-то рандомные люди, выступают, рассказывая о том какой чудесной была Мадригаль и как грустно с ней прощаться, она такая юная и бла-бла-бла. Тоже мне, нашли юную. Двадцать восемь лет! Кобыла! Вы видимо забыли что такое юность. Бёрк оглядывалась по сторонам, надеясь никого не узнать в серых чуть размытых лицах.

— Кто-то ещё желает сказать пару слов о трагически погибшей? — Паскаль хрюкнула, подавившись смехом, да так громко, что каждый обернулся.
— Ну раз вы все так просите!— обратилась к таращащейся толпе. Паскаль встала со своего места, столь же уверенно, сколь заливала в себя бесконечный ликёр. В конце концов, старшая сестра — пьяная на похоронах, не так уж и странно. Правда, чужое мнение на этот счёт мало волновало и саму Паскаль. Она подошла к гробу, чтоб взглянуть на умиротворенную сестру, указав жестом «секундочку», каждому сверлящему взору. Бёрк упала на колени, опустив руки прямо к сестре, кто-то даже попытался сорваться с места, будучи обескураженным происходящим. Беспокойного волшебника остановили кратким «это старшая сестра, дай ей время» и тишина снова воцарилась, переодически шурша перешептываниями гостей и слишком длинной театральной паузой Паскаль, что лежала на сестре, всё это время запихивая её палочку себе в рукав. Очень медленно и аккуратно. И как только воровство претворилось — ведьма отпрянула от трупа.

— Здравствуйте, дорогие гости, — начала Бёрк, а потом прокашлялась и переключилась на британский акцент, — Здравствуйте дорогие гости,…вот, другое дело, да? Теперь то вы меня все понимаете, — Паскаль перевела взгляд на отца, чьё нижнее веко уже подёргивалось от сожаления. — Меня зовут Паскаль, вы скорее всего меня не знаете, как и я вас, но я старшая сестра той девушки, которой вы сейчас пели поминальные дифирамбы. Если честно, её я знаю столь же хреново, сколь вас. Наслушалась ваших унылых речей и даже задумалась, а точно ли мы сёстры. Или тут сработал эффект, что о мёртвых либо плохо, либо никак?…ой, оооооой, — Паскаль с наидовольнийшей физиономией заглядывала в каждую пару смотрящих на неё глаз, пока не запнулась об одни такие знакомые, что аж дыхание спёрло. — Ха, вот прикол, мёртвые пришли поддержать мёртвых. Эй, Ксента, милая, иди сюда, давай покажем им что такое на самом деле «юная», давай, иди сюда. Ксента! КСЕНТААА!

В какой-то момент ликёр так ударил в голову, что запинаться пришлось не только о глаза, но и о собственные ноги. От падения спас сидевший в первых рядах бывший женишок покойной сестры. — Фу, магглорожденный, не трогай меня — она попытается отпихнуть Лимуса, но тот лишь подожмёт её посильней. — Да что ты липнешь, она же ещё даже не закопана, — возмущённо топает ногой, заряжая шпорой прямо Лимусу по лодыжке. Тот, от боли, расцепляет руки, чуть с толчком. Бёрк отскакивает, врезаясь в сидящую «Ксенту». — Жесть, призраки такие реалистичные, — её тут же подхватывает отец, пытаясь увести, однако Паскаль крепко сжимает руку «Ксенты», заставляя ту тащиться вместе с ними.

— Никс, ты можешь её увести?
— Никс? Пап, это же Ксента, куда она меня уведёт. С кладбища, — Паскаль начинает смеяться, Ксента куда-то уведёт с кладбища. Безумие. Куда? В мир мёртвых? — Нет, погодите, я не собираюсь умирать.

никс

Смерть закономерный итог жизни. Никто не знает, сколько отмерено человеку. Кто-то успевает совершить лишь пару вдохов, и, не вынеся тяжесть бренного бытия, испускает дух на руках матери. Кто-то доживает до почтенной старости, и, умудренный сединами, пытается вложить в головы юнцов, что значит «правильно». Правильно прожить отведенный срок, правильно уйти, правильно запомниться. А есть те, кто успели урвать яркость молодости, но не достигли возраста умиротворенной зрелости. Мадригаль была в числе последних – яркая вспышка на небе, которая слишком быстро потухла.
Хайгейтское кладбище сегодня превратилось в улей, что разоряется, жужжит и толпится в арке входа в часовню, перед тем, как затихнуть на выбранной скамье. Дань традиции, не более, маги не отпевают своих почивших по догматам христианского мира, но возможность проститься с ушедшим дают каждому. С разницей в пару минут со своих мест на амвон поднимаются сочувствующие, их голоса гулко звучат под старинными сводами обители магловского Бога, и все они, как один, сокрушаются о скоротечности оборванной жизни. Слова сплетаются в покрывало, что тяжестью пропитанных солью слез, не всегда идущих от сердца, давят к земле Берка. Никс знает, как минимум, половину собравшихся, но верит лишь трети из них, тем, чей голос теряет будничное «приятного вечера, мисс Борджин, у меня к Вам деликатная просьба…», и ломается, при звуке имени той, что больше не откроет глаз.
Аркус сжимает плечо Дарры, пожалуй, единственный, кто в полной мере может понять его боль – осталось самое сложное: последнее слово отца и гроб с девчонкой понесут из часовки в сторону свежевыкопанной могилы. Мадригаль Берк останется лишь росчерком палочки на граните, боле не тревожащая живых, встав за спинами мертвых, как и тысячи других, что были до нее.
Голос с задних рядов будоражит рой, пуская ленты-шепотки по устам собравшихся. Волнение сплетается с возмущением и поблескивает алчной яркостью предвкушения, еще неосознанно готовя колыбель для новой сплетни, что обойдет закоулки Лютного. Молодая женщина была в числе тех, кого Никс видела впервые, но слишком хорошо знал мистер Берк, судя по первому порыву встать.
Паскаль… имя режет слух, отражаясь в голове чужим голосом. Тем, что как казалось бы Никс, мог принадлежать сестре.
Паскаль… ждуще-зовущий тон с подоплекой осторожности. Как часто ее имя марало страницы дневника наравне с Помпеем и Себастианом.
Паскаль… оплот стабильности в полном раздрае, и не высказанная обида, потому что она ушла, увлеклась тем, что за океаном, остыла и пошатнулась твердыня, в которой можно было искать спасения, хотя бы временное, но такое желанное.
Слишком внимательный взгляд зеленых глаз, пока та, что носила имя Берк, устраивала спектакль одного актера, не ко времени и не к месту.
Паскаль… океан лижет прибоем застарелые воспоминания, и молодая женщина замирает, явственно забывая как дышать. «Мёртвые пришли поддержать мёртвых» — шумный выдох матери заставляет Борджин опустить взгляд, а через десяток секунд врезавшееся тело и крепкая хватка рук делают Никс и старшую из детей Дарры предметом всеобщего внимания.
Ответить, что вовсе не призрак, девчонка просто не успевает, утягиваемая со своего места сразу двумя дебоширами, одного из которых ведет явное алкогольное амбре, что плотным облаком окутывает Борджин.
— Никс, ты можешь её увести?
— Никс? Пап, это же Ксента, куда она меня уведёт. С кладбища. Нет, погодите, я не собираюсь умирать.
— Да, конечно, мы сейчас уйдем. Не тревожьтесь, и продолжайте.
Мелкая ловит на себе обеспокоенный взгляд матери, но качает головой, не давая той встать с места. И так слишком много шума и внимания тем, кто должен был остаться в тени Мадригаль, хотя бы в последний раз. Перехватить руку Паскаль оказалось не сложно, быстрее вытянуть из храма, чтобы громкий, нервный смех окончательно не превратил собравшихся проститься в обезумевший от свежей сплетни улей. Ксента звучит снова и снова, кузина просто не осознает разницы, и Никс не видит смысла сопротивляться, не сейчас, когда ее разум туманит алкоголь и, видимо, чувство утраты.
— Не умирать, о чем ты, я бы никогда тебя не забрала, ты же знаешь. Просто побудь со мной, пожалуйста.
Слова срываются с губ сразу, как только в легкие летит глоток свежего воздуха. Это кощунство издеваться над памятью, но иного способа увести Паскаль с кладбища малышка просто не видит. Ее имя действительно затопило десятки страниц дневника, и в том, что Берк была первейшей линией обороны Борджин, Никс не сомневалась. Вопрос лишь в том, что случилось потом, почему она бросила сестру в то последнее лето, хотя знала, что окончание школы привяжет ее к Помпею перманентно, а не только на короткие недели каникул.
— Все хорошо, успокойся, Паскаль.
Пара шагов по тропинке, подальше от выхода из храма, и пальцы опускают теплую ладонь, но лишь для того, чтобы дотронуться до щеки. Это ее бич, на миг закрытые глаза, чтобы перебрать в сознании образы Ксенты, оставшиеся на колдографиях и зарисовках в дневнике. Она так ласкала маму, смеялась и нежно скользила кончиками пальцев к виску, чтобы заправить непослушную, выбившуюся прядь волос. Касалась ли так Паскаль – лотерея, но думать о том, что Берк начнет трясти отца в состоянии опьянения и требовать объяснений прямо над телом умершей сестры, не хотелось, и девчонка рискнула.
— Хочу домой, как в те зимние каникулы, последние, помнишь? Когда мы ждали, чтобы зелье настоялось, дурацкий, как оказалось, подарок, я писала тебе потом. Пойдем, можно, я отведу нас?
Шаг ближе, всего один. Похож ли ее голос на голос сестры? Борджин надеется, что да, но в голове он ниже, грубее и язвительнее, чем у младшей из сестрет. Она не упоминает Мадригаль, чтобы не акцентировать внимание на том, что есть путь отступления.
— Просто скажи да, и обними меня, поверь, аппарацию я не забыла.
Кольцо ладоней той, что меньше, оплетает плечи кузины, прикасаясь щекой к щеке, за миг до невесомого поцелуя, скорее скольжения губ, уводящего в покой и нереальность происходящего.
— Может это просто сон, Паскаль? Не тревожь себя, я побуду рядом, обещаю.
Едва уловимы щелчок трансгрессии прозвучит всего через секунду, если Никс почувствует ответные объятия сестры.

0

6


DEIMOS FLINT
● 1949(50) ● чистокровный ● чиновник в министерстве магии ● de, с меткой ● муж ●
https://i.imgur.com/EBZyHN9.gif https://i.imgur.com/7IAdKYJ.gif
— jonathan bailey —

[indent]
❛❛

Из анкеты  http://sf.uploads.ru/jYD3d.png

[indent]На втором курсе Рейна попала в команду по квиддичу. Деймос был на курс старше и должен был тренировать её первое время, как более опытный игрок. В отличие от других мальчишек, на его лице не было ни одного прыща, от него пахло взрослым одеколоном и некоторые однокурсники говорили, что он уже бреется, а ещё в процессе тренировок он рассказывал какие-то слишком гениальные вещи, и для Рейны не было никого умнее, красивее и талантливее, чем Флинт.
[indent]Рейне казалось, что чем сильнее она будет выделываться в игре, тем проще ей будет привлечь внимание Флинта. Она отбивала бладжеры в головы гриффиндорцам один за другим, а Флинт отводил её в сторону и говорил, что она играет нечестно [и слишком палится]. Она проделывала перед ним обратный отбив бладжера (в 13 лет!!!), а он отчитывал её за то, что это слишком рискованно для такой малолетки. Ни одна из её попыток не сработала и Рейна в очередной раз жалела, что она не Присци, которой достаточно просто взмахнуть ресницами, чтобы все влюбились в неё.
[indent]Через пару лет безуспешных попыток обратить на себя внимание Деймоса, но очень успешных игр в квиддич, Рейна заметила, что он влюбился. К сожалению, не в неё, а в свою очаровательную однокурсницу с шелковистыми черными, как ночь, волосами. В Камиллу были влюблены многие, Рейна не могла не признать, что по своей красоте она может посоревноваться разве что с Присци, но был всё же в ней один недостаток: кровь. Она была полукровкой, и Рейна сразу поняла, что Деймосу придется обломать крылья, чтобы быть с ней.
[indent]Рейна наблюдала за ними. С искренней, ядовитой завистью смотрела, как он мило вручал ей маленький букет сорванных цветов по дороге до Хогсмида, как она показательно краснела, когда они шли по берегу Черного озера, как они целовались за кустом бузины. Рейна провела не один вечер в слезах и попытках понять, что с ней не так. Почему её никто на этом свете не любит, никто не обращает на неё внимание. Зачем ей вообще жить, если она никому не нужна?
[indent]Как и думала Рейна, Флинту пришлось обломать крылья. Когда на седьмом курсе какой-то доброжелатель сообщил семье, что Деймос без ума от полукровки, Камилла была самым жестким образом отвергнута чистокровным семейством. Их нежная и трепетная любовь смялась под плотно сжатым кулаком Рейны, отправившей эту сову, и была навеки проклята. Его верная подруга оказалась рядом в самый тяжелый момент и провела с ним ночь, после которой он должен был забыть о Камилле.
[indent]Но оказалось, что этого мало.
[indent]Флинт окончил Хогвартс и отправился на стажировку в Министерство, а там – снова она. Рейна же осталась доучиваться один год в школе. Её съедала ревность. Деймос всё ещё был без ума от Камиллы, но и ночь с Рейной оставила на нём отпечаток горького обмана. Он боялся, что воспользовался подругой и что она теперь может на что-то рассчитывать, но чувства к Камилле были сильнее.
[indent]Летом после выпуска, Рейна встретилась с «другом» и тот поделился, что хочет тайно сделать предложение своей обожаемой полукровке. Что он готов отказаться ради неё от семьи и от наследства. Рейна не могла этого допустить, и уговорила мать [та впервые хоть в чем-то пошла ей навстречу], что Деймос Флинт отличная партия для неё и ей стоит договориться об их браке, тем более, он племянник её лучшей подруги. Всё складывается просто удачно!
[indent]И Ригель, конечно же догадавшись об истинных намерениях столь нехарактерного для Рейны порыва, всё же впервые в жизни что-то для неё сделала.
[indent]Отвратительная Камилла, узнав о том, что её возлюбленный скоро женится, не придумала ничего лучше, чем от горя уехать в Америку. Слова Флинта о том, что он готов бросить ради неё всё на свете, оказались слишком громкими, потому что в конце августа они стояли под алтарем с Рейной, пока его прежняя любовь зализывала раны по ту сторону Атлантики.
[indent]Первый год Рейна была счастлива. Наконец-то она заполучила его. Но чем дольше тикали часы, тем четче она видела, что всё ещё никем не любима. Деймос продолжал мечтать о Камилле по ночам, а днем утопать в работе. Рейна ничем не занималась: карьера игрока в квиддич не для таких девушек, как она – не для продолжательницы рода одного из священных 28-ми.
[indent]Шли годы, Рейна утопала в несчастливом браке, хоть и пыталась обратить на себя внимание мужа. Ригель смеялась, как жалко это выглядит, но Рейна должна пожинать плоды своих же трудов – ведь это она захотела этого брака. Ригель лишь по-матерински исполнила её желание.
[indent]В семьдесят четвертом родился Маркус. Флинты были так рады мальчику, что в честь его рождения от свекра Рейна получила часть поместья Флинтов, а от мужа – команду по квиддичу. На поместье Рейне было искренне плевать, а команда… это по истине был лучший подарок в её жизни. Играть она не могла, но теперь могла быть частью этого мира и не портить при этом идеальный образ чистокровной светской дамы. Наверное, это первый раз, когда Деймос сделал что-то действительно хорошее и правильное для Рейны.
[indent]Но он всё ещё не любил её. И ей показалось, что он не будет её любить, пока в его мыслях жива Камилла. Само её существование, пусть даже на другом конце мира, – препятствие к их любви. Ни сын, ни четыре года совместной жизни не приблизили Флинта к Рейне так, как она об этом мечтала. Нужно было оборвать эту связь.
[indent]Рейна купила ей смазливого ухажера. Это очень просто: с тебя деньги, с него ухаживания. Он должен был сделать несколько пикантных колдографий, а дальше Рейне было бы на них плевать. Когда колдографии были доставлены из Америки, Рейна сделала так, что их получил Деймос. От доброжелателя.
[indent]Через несколько дней ему потребовалось отправиться в «командировку» в Нью-Йорк. По делам международных отношений с американским министерством. Рейна делала вид, что не понимает, зачем он туда едет, но то, чем это закончится, даже она не ожидала.
[indent]Флинт вернулся из Америки каким-то другим. Более злым, жестоким. В один из дней Рейна получила известие из Америки. Камилла умерла. Всё стало понятно. Но ничего не изменилось: он по-прежнему относился к жене, как к предмету интерьера. Рейна злилась и утопала в несчастье. Деймос исчезал на работе, она исчезала в команде. От злости она разрывала контракты с игроками за малейшие промахи, а с другими флиртовала и проводила вечера на светских тусовках, злоупотребляя алкоголем.
[indent]В этом беспробудном несчастье прошло ещё несколько лет.
[indent]Маленький Маркус оказался никому не нужен. Рейна, сама того не осознавая, относилась к нему также равнодушно, как Ригель относилась к ней. Она добровольно отталкивала единственного человека, готового любить её бескорыстно. Сын не приблизил к ней Деймоса, как она хотела, и даже смерть Камиллы не приблизила к ней мужа. Чем он занимался в своем Министерстве? Возможно, как муженек старшей сестры, трахал всё, что движется, а может пытался заглушить внутреннюю боль. В какой-то момент он получил метку. Интересный скачок от любви к грязнокровке до последователя Темного Лорда. Порочность и фальшивость его обожаемой полукровки наконец-то сделала своё.
[indent]Но Рейна всё ещё не чувствовала ничего. Вообще ничего. И в какой-то момент она поняла, что её к Деймосу любовь так же проклята, как и всё, к чему прикасался Флинт. Рейна поняла, что её обожание сменилось болью, а затем ненавистью. Флинт стала циничной и холодной с ним. Любой, кто никогда не чувствовал любви, стал бы однажды ненавидеть объект всех своих разочарований.
[indent]Оказалось, Рейне нужно было забыть о нем, чтобы Флинт наконец начал о ней думать. Его внимание опоздало на четырнадцать лет. Они оказались слишком похожи друг на друга: они могут чувствовать лишь, когда эти чувства не взаимны. Любила ли Деймоса Камилла? Никогда. Он утопал в мыслях о ней, потому что чувствовал, что она никогда не будет принадлежать ему. Она была красивым, но недостижимым цветком, а затем её лепестки развеяли над океаном. Рейна любила его и потому была ему не нужна.
[indent]Они поменялись ролями, когда Деймос стал не нужен ей. Её легкие интрижки с игроками, флирт на светских вечерах, успех. Да, это не любовь, а лишь призрачная замена чему-то настоящему, но Рейна добровольно принимала эти ненастоящие чувства чужих людей, потому что больше не верила, что когда-то получит их от родных.
[indent]Но Рейна играла с огнем. Её идеальный Деймос идеально укоротил жизнь последней девушке, которая его предала, а шея Рейны так близко. Сомкнуть на ней руки – самое простое, чем он может закончить эту проклятую черную любовь.

❜❜

Д О П О Л Н И Т Е Л Ь Н О
— да, деймос убил камиллу, когда понял, что она его предала; вот такой вот у него сдвиг - предательство равно смерти; возможно, это тянется с детства, возможно, его мать изменила отцу и деймос это увидел - я не прописывала это нигде, но держала в голове, что мать деймоса скорее всего умерла, когда он был ребенком, и история там была очень мутной и травмирующей для него;
— несмотря на то, что рейна разочаровалась в муже и пошла по кривому пути, она ему никогда не изменяла; она бы это просто не смогла сделать, потому что большую часть жизни любила деймоса [всё ещё, но делает вид, что -ла] и никогда не сможет зайти дальше хиханек хаханек с тюбиками;
— долгие годы деймос жил с рейной по принципу "мы в ответе за тех, кого приручили"; он понимал, что многие из своих поступков мог не совершать, но совершал, и этим привязывал к себе рейну [мог не спать с ней в её семнадцать, мог не жениться на ней, мог не делать ей ребенка, мог не устраивать ей эмоциональные качели, но всё это он сделал по своей воле]; и её расшатанное психологическое состояние, и её несчастливая судьба - последствия не только её ошибок, но и его;
— всё описанное выше выглядит как стекло, но я ещё и в комедию умею! и делаю это с удовольствием. парочка забавных фактов о рейне: она путается в заклинаниях и растениях [накормила маркуса тарталетками с белладонной, а потом перепутала рвотное заклинание с заклинанием роста передних зубов - если их сыночка, неописуемый красавец, спросит, почему у него такая челюсть, мы знаем на кого показывать пальцем; кстати, сына спас умный деймос]; отвратительно готовит, но продолжает это делать; будет доводить до сумасшествия пока труп не посинеет [возможно её]; все удивляются, как она выжила в школе со своим характером и продолжает выживать до сих пор [просто их жизнь станет без неё слишком скучной];
— на морсе есть родственники деймоса, однокурсники и, в целом, достаточное количество персонажей, с которыми можно интересно взаимодействовать;
— от себя гарантирую множество идей и спокойный темп их реализации [могу выдать по посту в неделю-две, а если очень вдохновиться, то и ещё быстрее, но не на постоянной основе]; чего я точно не делаю, так это не хожу с претензиями по скорости и всякими другими глупостями [кто имел несчастье столкнуться с таким, тот поймет хд];
— более чем уверена, что на морсе найдутся желающие погонять камиллу под маской, потому что чего только стоит сцена её убийства; я бы посмотрела с попкорном! рейна распечатает и в золотую рамочку повесит;
— внешность обсуждаема, всякие мелкие факты и детали из биографии тоже; я буду абсолютно "за", если будут какие-то идеи, как этот образ дополнить, придать ему красок и получше развить отношения с рейной;
— могу свободно играть на русском, украинском.

Пробный пост

[indent] Она стояла на аллее с сеткой в руках и мрачно пинала носком серых туфель камень: рядом на скамейке сидел с вчерашней газетой в руках седой дед, держал крепко деревянную трость и вслух читал новости – "в Хабаровске разбился самолет, погибло двадцать два человека", поглядывал на Варю и водил в воздухе пальцем, двигая губами, покрытыми седыми усами, приговаривая: «Что же это, стало быть, творится: войны нет, а люди умирают», но Варя его не слушала – только хмыкнула равнодушно и уплелась дальше, постукивая маленькими каблуками по аллее и путая ноги в черной сетке для продуктов. За спиной шумели дети, и в шуме этом она больше находиться не могла – он ей раз за разом напоминал шум другой, токсичный и болезненный, всплывающий со дна тошнотворной памяти, где жили лица темно-серых дьяволов в немецких мундирах.

[indent] Сильный запах хлорки плотным облаком стоял на лестничной площадке, когда она поднималась вверх. Неприятно скривившись, мыслями Варя вмиг оказалась на больничной койке, где не единожды просыпалась на войне, где пахло также резко хлоркой, йодом и спиртом, и глаза, привыкшие к мраку, также больно жгло, если случайно посмотреть в окно. Вне пределов квартиры Варя пряталась от Егора, вне пределов внешнего мира она пряталась от прошлого, всматриваясь в него через покрытое пылью окно, глядя на верхушки деревьев и крыши домов, и смотрела на них долго, выглядывая проплывающие мимо серые облака и лица, которые она в них видела. Лица родные и чужие, мертвые, пустые, и своё иногда находила, когда на отражение натыкалась случайно, резко отворачиваясь от него и долго глядя в пол, высматривая там что-то неопределенное, но лишь бы не себя и не их. Но они приходили к ней, раз за разом, и долго гудели острой болью в обоих висках, и будто бы снова всё оживало – всё мертвое и грязное.

[indent] Темно-серые дьяволы в немецких мундирах склонились над ней, всматриваясь в рыхлую землю – одна из немногих, она лежала под грудой чернозема и битых камней, и едва дышала, затаившись на те вечные тридцать две минуты, что они искали выживших, вспарывая брюшные полости тем, кто умирал, других же грубо подхватывая под локоть и вытаскивая из окопов, грязных и разбитых, загоняя их позднее в эшелоны военнопленных. Тяжелыми маршевыми сапогами, дьяволы из вермахта шагали по её животу, втаптывая её глубже в землю, и боль пронзала её от самых пяток до макушки, и она молилась только об одном: выключиться прежде чем это случится. Она не слышала больше своего дыхания, оно, кажется, остановилось в тот миг, когда один из дьяволов заметил среди груды чернозема серые глаза, и долго смотрел на них своим, налитым кровью поросячьим взглядом, то ли высчитывая, хватит ли у него пуль, то ли выжидая, моргнет ли она [жива ли она], но не дождался: поднял голову вверх, когда его окликнули, глянул в последний раз и ушел. Сердце резко сжалось, серое пыльное небо над головой поплыло на юго-запад, и она закрыла глаза, не чувствуя ни рук, ни ног, и решила было, что в ту секунду умерла. И умирала ещё сотню раз, когда вагон катился с глинистых холмов; когда налитые кровью глаза закрывались, истоптанные маршевыми немецкими сапогами жизни проваливались, как мертвые тела в болота, и никогда уже не выбирались из места, где всё кончается; когда душа её делилась на призрачные, мглистые клочья, кусками развевалась по ветру, палец нажимал на курок и следующий подонок мертвым мясом падал на землю, становясь жратвой для свиней и червей, становясь ничем.

[indent] Она открыла дверь, возвращаясь из продуктового магазина – несла в черной сетке бутылку кефира, белый нарезной батон и триста грамм докторской колбасы – ей казалось, что так она могла быть хоть немного полезной. Кефир, кажется, был просроченным – продавщица хриплым голосом предупреждала её об этом, но Варя кивнула ей всё равно и та продолжила наполнять сетку, не осуждала, не махала головой укоризненно – каждый день мимо её прилавка такие проходят и кивают, безразлично соглашаясь и даже не слушая внимательную продавщицу – что она там сказала? кефир просроченный? – отрешенные и безразличные, их сейчас много таких было. Чайник шумно гудел, когда она вошла, и Варя скривилась неприятно, вслед за чайником загудели в её голове всё те же голоса, она проглотила плотный комок в горле и вошла на кухню, наткнувшись взглядом на Егора, когда тот стоял у окна, выкуривая в форточку очередную сигарету, и срочно опустила взгляд. Быстро поставила на стол сетку с продуктами и отвернулась, опуская руки под струю холодной воды, намывая их земляничным мылом. – О чем? – намеренно спокойно спрашивает Варвара, наперед зная, что ни один его ответ ей не понравится.

[indent] Она уже давно пряталась от Егора, чтобы он не видел её теперешнюю – не было в ней ничего от прошлой Вари, не было в ней больше жизни, а была только грязь и кровь. И что-то на дне последнего ошметка её души твердило ей держаться подальше: уберечь его от этой грязи, не дать ей выплеснуть её из берегов, которые она крепко держала, как в запаянной бочке. И триста девять дьяволов, и смерть, и кровь, и землю, килограммами проглоченную на войне, будто из неё она теперь состояла. Закрутила кран и отошла от раковины, приближаясь к плите: рядом с чайником, поставленным Егором, стояла маленькая кастрюля, а в ней точно каша из топора – неведомая грязеподобная жижа, которую можно было решиться употребить только если здоровье позволяет переваривать жженую резину. Поднимая в воздух крышку, Варя принюхалась к ней ещё раз – боялась подойти к своему творению, приготовленному ещё утром, и намеренно продолжила вопрос, чтобы не дождаться правильного ответа. – О том, что манка не должна быть черной? – спрашивает Варя, лишь бы он не начал говорить, что хотел. Она никогда не умела и не училась готовить – ни до войны, когда мыслями и мечтами жила в уголовных делах, ни на войне, конечно, ни после, всегда считая это пустым. Высыпала в кастрюлю почти полстакана молотого перца – а сколько нужно? – и ждала, пока вода закипит, выключив газ только когда в кухне запахло горелым. Никогда не умела это делать и не хотела уметь.

[indent] Варвара накрыла кашу крышкой – к черту её, выдвинула из-под стола табуретку и опустилась на неё, всё ещё не глядя на Егора. Его вопрос плотной дымкой стоял в воздухе, как и запах сигарет, и она вдыхала его, мысленно лавируя между тем, чтобы подорваться с табуретки и сбежать, и тем, чтобы остаться и ответить. Егор ещё не говорил об этом вслух, но она уже знала, что будет дальше. Чувствовала, что однажды он устанет от холодных, брошенных в пустоту фраз, от запертых на первое время специально на ночь дверей, чтобы ничего не объяснять, от намеренного избегания встреч, от пряток в длинных коридорах и от отсутствия разговоров, пусть даже таких, как сейчас – молчаливого ожидания приговора по разным углам одной кухни. Думает, что лучше бы скрыться, лучше бы сбежать и ничего не отвечать, сохраняя стабильное теперь равнодушие. Меньше всего на свете ей хотелось впускать внутрь Егора, слишком сильным был страх, что его, единственную Варину нить к прошлому, доброму и светлому, поглотит тьма, теперь её населяющая.

[indent] Чаще всего её сны были уродливыми, но иногда ей снились красивые воспоминания – яркие, живые, наполненные красками дни из прошлой жизни, из вчерашнего дня, которое от них ушло. Их первые тайные встречи, одно на двоих волнение, которое они переживали вместе, Варины смущенные взгляды, её тонкие пальцы, переплетенные с его, как она расплывалась в чувствах, копившихся голодным волнением в глубине живота, морозящей дрожью; их поцелуи, сначала мягкие и быстрые, а затем долгие и тяжелые, и её нежелание от него отстраняться, всё крепче к нему прижимаясь, жадно оставляя на его спине следы от тонких пальцев. Эти сны были редкими, но самыми прекрасными в её теперешней жизни, и ей хотелось, чтобы они перестали быть лишь снами, но Варя знала – больше в ней не было былой нежности и любви, её прошлое осколками разбилось под маршевыми немецкими сапогами и сердце больше не будет биться, как тогда, сейчас оно будто мертвое, и она будто мертвая, и всё вокруг, кроме него.

[indent] - Если хочешь уйти – иди. Я никого держать не буду, - Варя боялась, что однажды этот день настанет. Что Егор встретит кого-нибудь ещё, полюбит и уйдет, оставит её здесь одну с темно-серыми дьяволами, живущими в ней десятками мертвых голосов. Ни за что на свете она не станет просить его остаться и даже согласится – ему так будет лучше, всем так будет лучше – жить с ней сейчас невыносимо, и она сама стала невыносимой, черной и черствой, как довоенный сухарь, и где угодно ему будет лучше, лишь бы не с ней.

0


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Фэнтези; магия; » MORSMORDRE: MORTIS REQUIEM


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно