ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: https://thenoir.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: обсудим вместе
ТЕКСТ ЗАЯВКИ: и лисица и мальчик и вибрация от сообщения под моей рукой и взгляд глаза в глаза, потому что ты так любишь больше всего. и город вывернутый наизнанку как сустав из плеча или рукав твоего супер секси пальто от прада. я б тебя нарисовал. я б тебя спел. я бы выпил яд из твоих рук, слизал по пальцам каждую каплю — пусть вавилон пал под мидо-персидским войском, ты передо мной не падешь. ты знаешь, как я люблю твою прыть и твою спесь, как пощечина превращается в мед и стекает по коже в узкое жерло белоснежного рукава твоей рубашки. ты передо мной наг, я перед тобой нем. улица скрывает истину, отражается в свете фонаря, так же как твои высокие скулы, подобны граниту из музея пио-клементино. я люблю тебя, я сожру тебя, я ненавижу тебя и хочу, чтобы после нас не осталось и пепла даже. пусть все исчезнет под твоими ступнями. ты красивый. ты величественный. ты очарователен в своей строгости как в саване, ты воплощение культуры, искусства, страсти в ее наивысшей точке. ты точка. ты отсчет. ты предел. роспись на стенах в сан антонио де ла флорида. ты призраки гои все разом. а еще, я точно уверен, ты — это я.

я тут накидал это сумасшедшее, чтобы тебе было вкусно. все остальное сделай сам. ты же любишь, брать все в свои руки. держать тебя в рамках — какая мерзость! семья, дети, жены, мальчики, путешествия, квартиры, работа — не важно. просто я хочу чтобы это было про боль, которая любовь, которая солнце на твоем смуглом плече между толстыми шторами в гостинице, где мы в первый раз говорили друг другу правду. это все про стекло и тяжесть внизу живота. я не обещаю просто. я не обещаю до конца дней наших пока смерть не разлучит бла бла бла. но обещаю красиво, разве тебе этого мало?
ВАШ ПЕРСОНАЖ: джексон ванг, архитектор, экстрасекс
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

...

пламенеющий город дит отражается в билбордах, дорожных знаках, узких бордюрах с грязью и ржавчиной наперевес.
солнце садится.
стекает золотом по лицам прохожих, ловко ныряя в короткие наглаженные воротнички и разлетающиеся полы плащей. от бетона тянет прохладой, она подступает к ногам волной  в декабре.
воздух заряжен как пистолет хэмингуэя, он вспыхивает и затихает под подошвами, пока джексон курит у черного входа в национальный музей.
— сходим куда-нибудь вдвоем? на выставку постмодернистского искусства?
— нам вместе никуда нельзя

тот, чей номер телефона он даже не удосужился сохранить — умный юноша и читает между строк – я не нуждаюсь в твоей компании. впрочем, вопреки всем земным заветам, джексон продолжает над собой издеваться (или над тем, кто спешит по вычищенным ступеням к назначенному часу. к нему.) эти ощущения такие же тусклые и невнятные как осознание собственного опьянения в третьем часу ночи, когда ты спотыкаясь об углы квартиры ищешь спасительную постель. и ничего больше знать не хочешь.

его бокал опускается на стол – знамя начала вечеринки в пузырьках шампанского. искусственная любезность с запахом нафталина. стариканы и их сладкоголосые нимфетки, парочка геев, пришедшие сюда ради общественного резонанса – плевать они хотели на династию цин и всю манчжурию в целом. джекс же чувствовал себя здесь как рыба в воде – кого не привлекает красивое, облаченное в прах и пепел. все, что они видели перед собой – чья-то далекая жизнь,сила и мощь империи, ее величественный рассвет и кровавый закат. его спутник опрокидывает один бокал за другим и липнет к руке как изголодавшийся по ласке котенок. разрешая лениво касаться плеч, ван думает, что машину нужно было оставить дома — желание напиться как анафелис, вибрировало в височных долях все отчетливее. он не может дать пришедшему с ним ничего больше.
просто не способен.

ошибкой было прийти вместе но и эта мысль затихает под короткие глотки шампанского и ощущении взгляда на собственной спине. словно белоснежная рубашка липнет к лопаткам, потому что кто-то прожигает в нем дыру. джекс ведет плечом и разворачиваясь в пол оборота находит причину этого ощущения.  не позволяя себе задержаться взглядом дольше обычного, он приобнимает своего спутника и отводит к полотнам джузеппе кастильоне. 1758 год. император цянь лун верхом на коне в доспехах из чистого золота — но ни великолепная техника, ни четкие линии доведенные до совершенства не занимают джекса как мысль о том, что на него все еще смотрят. он оставляет любовника среди гун сианя и бада шанрена, не обращая внимания на то, что едва ли это могло быть ему интересно.

плевать.

джексону не хочется становится таким же скучным, как проигрышный билет, зажатый двумя пальцами в момент, когда ты понимаешь, что эта пропасть во ржи та самая. прыгай, ты слышишь, прыгай, пока можешь. его затягивает в трясину односценарных дней, как по наитию раскинувших свои кольца в его теле — день сурка никогда еще не был так близок к нему. и тут не срабатывают сигналы стоп, вереница смазливых любовников, даже оргазм становится какой-то будничной рутиной — кошмарное послевкусие опаловой кожи, превращающейся наутро в обычный переработанный пластик.

тебе не нравится. все в порядке. это просто. сделать пару шагов. это так блядски просто.
тебе не нравится?

комната теряет целостность, форму, лишается запаха, словно он напрочь потерял обоняние в борьбе с неизлечимой болезнью. пространство тускнеет и зависает между взглядом глаза в глаза. джексон не может унять внутреннюю дрожь, будто он какой-то немытый талиб, с зажатой бомбой под длинной черной рубахой и вот-вот указательный палец слетит с кнопки смертника. все превратиться в дым и пепел.

пепел.

он почувствовал этот запах еще на входе но не придал этому значения. пепел и пекло. они преследовали его с тех пор, как он увидел странного незнакомца.
странно — притягательного? странно — раздражающего?
странно что?

непереваренные внутренности помещения сбивают его с чего-то важного, поблескивая полотнами в тяжелых рамах.
он бы прижег эту мысль аккурат на собственном животе, чтобы сконцентрироваться наконец.
неужели он всегда так жил? не замечая чего-то важного.

джексон окидывает стоящего у противоположной стены пренебрежительным взглядом, сжимая онемевшие пальцы в полах пиджака. он ловит себя на мысли, что вот уже как секунд десять не дышит, вслушиваясь в биение собственного сердца как в какой-то чужеродный металлический механизм. бессовестно перехватив официанта за локоть, он забирает два бокала на высоких ножках и не веря собственным шагам, преодолевает скудное расстояние от точки "останься" до точки "поздно уже"

- подобные выставки цикличны, я изучил почти все лица, среди которых вас не встречал. прошу простить мое любопытство, но вы... не местный?

джексон не ставит под сомнение последовательность своих действий, ведь справедливости ради, ему больше нечем здесь заниматься. угостить незнакомого человека шампанским в выставочном зале — разве есть в этом какой-то сакральный подтекст? планы сокращенные до минутных слабостей — ведь тоже планы. и только потом, уже после того, как мистер x принял бокал, ван заметил, что странный запах углей исчез вдруг, словно бы разошелся под кожей, впитываясь в молекулы днк. стало вдруг невероятно жарко и... приятно?