ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://benotafraid.rusff.me
КОРЕШ: http://benotafraid.rusff.me/viewtopic.php?id=14#p55043

name: RORY                                                                 
[ человек (для начала) | 16-17 | школьник | лучший друг | мировоззрение нейтральное + - ]


https://i.imgur.com/jtgbJPa.jpg
внешность персонажа: чур не шаломе! [!]

Рори всратый чел. Реально смотришь и понимаешь что в этом черепе ядерная война каждую секунду идёт и логика спотыкается о городские легенды. Ты знаешь каждый тайный заговор из существующих. Некоторые изобретаешь и форсишь сам. Социальный эксперимент, хули.

Зовёшь мою маму "мамулита" и обещаешь жениться каждый день. Работаешь вместо будильника в доме Хейсов (я иногда ссу что под кроватью вместо монстра увижу твою морду). В общем, все в курсе что ты чисто пожрать сюда приходишь, можешь не отмазываться. Записываешь всё странное в ежедневник. За этот год уже третий. Причём в Адаме (моем отчиме, который вампир), ничего подозрительного не замечаешь. Вы даже ладите как-то слишком уж сильно. Меня это бесит, потому что папка мой вообще-то, хули мяу.

Мамки у тебя как будто никогда и не было. Папка таинственно исчез. Однажды ушел в лес и не вернулся. С тех пор полицейское радио - твой лучший друг, а ещё мы нашли шесть заблудившихся грибников. Потом и нас нашли, но не сразу. С тех пор я не ем ягоды, которые "выглядят норм", даже если ты мамкой клянешься что это брусника. Всё что у тебя "норм" ни раз доводило нас обоих до карантина и трижды до гипса.

Первое что ты сделал, узнав мою страшную тайну - создал на ютубе блог "охотник на вампиров 2022". После стрима "пробуждение монстра" весь город в курсе как я по утром яйца чешу. Стрим "кровавая жертва" лайкнуло 5 тысяч веганов. Думаю ты реально обиделся.

Пруфы что ты та ещё долбаёбина:
★ Основал церковь ЛММ в Ривер Крик. Просишь звать тебя "ваше пастейшество".
★ Ты ютубер и тиктотер. ведёшь блог "типичный Ривер Крик". Пока что ничего реально полезного не донёс. Зато помог пристроить котят мисс Робинс;
★ Тебя трижды похищали пришельцы (по твоим словам), шесть раз снял на видео НЛО;
★ Прошел Ведьмака двадцать четыре раза;
★ У тебя есть татушка "DЕ" [desconocimiento]. Что это значит - ты забыл, но уверен что слово не дописано;
★ Однажды сбрил брови в качестве протеста против нынешнего правительства;
★ На серьёзных щах судишься с опекой за право жить самостоятельно. Сам себе адвокат. Я в ахуе, но они реально не могут тебя забрать в детский дом;
★ Притворялся трупом рядом с мэрией, чтобы проверить уровень равнодушия окружающих. Разочаровался во всех, кроме чьей-то собаки;
★ Считаешь что из тебя вышел бы вампир куда пижже и требуешь соблюдать канон;
★ На хеллоуин оделся Дракулой и пытался скормить мне физрука;
★ Психую что ты меня похоронил на серьёзных щах и даже посещаешь самопальную могилу. Иногда просишь отойти и не подслушивать, потому что "тебе надо поговорить со своим лучшим другом";
★ Ведёшь колонку в школьной газете "они среди нас", но так и не сформулировал кто же такие "они". Решил выпустить книгу "мы" для начала, потому что "тема слишком объёмная, требует тщательной подготовки".

дополнительно [ связь пока что в лс ]


★ Можешь сколлабить акцию с какой-нибудь ещё, я не жадный.
★ Если потом станешь вампиром, я буду очень против (вроленно) и вообще ты мне как брат родной, выруби долбаёба.
★ Хочу писать много постов как не в себя, чего и тебе желаю.

БАТЬКА: http://benotafraid.rusff.me/viewtopic.php?id=14#p54579

name: ADAM HAYES                                                                 
[ норд | 400+ | отчим [создатель] | мировоззрение хреновое ]


https://i.imgur.com/UarNk9a.jpg
внешность персонажа: любая, но если лень думать, например Toby Kebbell [!]

У тебя походу такое хобби - паразитировать на больших счастливых семьях. Таких, как Гарреро, например. А что, удобно - нелегальные эмигранты, никто не кинется искать в случае чего. Кормушка всегда полная, да и поджениться можно. Официальное прикрытие многодетным счастливым отцом работает как священный маркер чистоты. Никто и никогда не узнает что ты такое.

В общем, ты технично сливаешь моего папку. Погиб на стройке, как и десятки других нелегалов в этом месяце. Один короткий взгляд в глаза доверчивой мамки и вот, она уже примеряет подвенечное платье. Только мой старший брат тебя спалил. Не знаю что между вами было, но теперь он мёртв. Причём настолько, что никто из всей семьи Гарреро не помнит о его существовании. Как будто никогда и не было.

Но не страшно. У тебя ещё остались два пацана и прекрасная Долорес. Вкусненько, да?

А вообще ты заигрался. Моя чуйка говорит что ты стрёмный, а педантичность толкает тебя доказать обратное. Ибо мало ли, вдруг снова спалят, снова подчищать, искать новую кормушку... к этой ты уже привык. Мы находим общий язык, вроде как сближаемся, но всё портит гребаный триггер, щелкнувший рубильник "вспомнить всё". Ты видишь как меняется моё выражение лица, как взгляд наполняет ужас, как жалобно я кошусь на мать и Далана... ты знаешь что я знаю. Сука... Ладно. Пытаешься поговорить, но стоит только приблизиться, как кухонный нож царапает твою глотку. Неприятненько. Настолько, что рефлексы работают быстрее, и ты "случайно" втыкаешь этот самый нож в мою грудь. Опять же неприятненько. Особенно то, что это всё видит Долорес. Я дохну на её глазах, но мы не так давно переехали и вообще... материшься. Много и долго, но всё-таки решаешь сделать из меня вампира.

Во-первых, потому что у тебя очень-важные-дела в Ривер Крик, во-вторых, потому что внимание привлекать чьей-то смертью крайне хреновая идея. В-третьих, тебе хочется немного поиздеваться, так что первое что я слышу, наконец-то воскреснув, это "сам ты чудовище". И тебе явно в кайф смотреть как я мучаюсь, ищу способы спастись, которых, в принципе, не существует. Это обида? Ещё немного и я решу что ты мстишь мне за всех своих обидчиков. Какие мы ранимые...

Не знаю что там за важные дела, но для себя ты решил - когда с ними закончишь, грохнешь всех Гарреро и найдёшь себе новую кормушку, а пока что нянчишься со своим "сынишкой", воспитываешь. Потому что у тебя есть чертовски острое оружие - Дилан и мама. Стоит только назвать их имена, как послушнее "сына" не найти.

дополнительно [ связь в лс пока что ]


★ не знаю твоего настоящего имени и вообще ничего про тебя не знаю;
★ чем всё в итоге закончится - понятия не имею;
★ знаю только что за тобой тянется кровавый след.

ВАШ ПЕРСОНАЖ:

моя анкета

name: MARCUS HAYES
[ норд | 20.08.2026 — 16 | школьник ]


https://i.imgur.com/F8zh2Vd.jpg
внешность персонажа: benjamin wadsworth

Маркус хороший парень. Немного мудаковатый, гордый как орёл, ахуевший как медоед, слегка равнодушный до окружающих как камешек на обочине. Однажды пришел к выводу что каждый получает то, чего заслуживает, и начал делить мир ровно на две части: сильные и слабые. Слабым быть совсем не хотелось.

Родился ещё в Мехико и совсем не помнит, как семейство нелегально пересекло границу. Не помнит, как батя вкалывал сутками напролёт на стройке, как их едва не выдворили из страны, как нечего было жрать, как носил фамилию Герреро. Не помнит, как появился Адам. Он просто возник рядом с мамой, просил называть себя «папа», но пацан упорно звал его - «Адам». Долорес, конечно, красивая, но не настолько, чтобы воспитывать чужих детей. Маркус не помнит, как постоянно звал отца, как ночами тусил под дверью в родительскую спальню, отказывался оставаться один на один с отчимом, как пытался сбежать к бабушке в Мехико. Искали, между прочим, целых два дня. Не помнит как наконец-то привык к Адаму. Надо признать, из мистера Хейса получился толковый мужик: семейство процветало, обзавелось собственным домом, недопонимания утихли, темпераментная Долорес превратилась в шелковую. Наверное, всё дело в рождении Дилана. Адам честно пытался заработать статус полноценного папки, но Маркус упорно избегал причин сближаться. Не нравился ему отчим. Чем – не понятно, но не нравился и всё тут.

Мама говорит, что отчиму дали новую должность. Маркус не любит холод, но очень любит Дилана и маму, так что даже не пытается выебываться. Он вообще почему-то не выёбывается рядом с Адамом, хоть и держит дистанцию. В семейном альбоме, собранном Долорес, много пустот, но самая большая пропасть между отчимом и Марко. Между ними то мама, то Дилан, то соседский пёс. Животные, кстати, Адама тоже не любят.

В старшую школу Маркус идёт уже в Ривер Крик.

В новом доме промозгло холодно, отвратительно сыро, и вообще стрёмно. Да и школа днище. Конечно же начались подъёбки, тёрки за статус, девок, место под скудным северным солнцем, бесконечные мордобои, вызовы к директору. Много чего началось, но темпераментный амиго уступать никому не хотел. Он же решил уже быть сильным. Раз еблет разбили, второй, третий… тут и Адам нарисовался. Говорит, «давай научу тебя защищаться». Маркус соглашается, но подчёркивает что пиздячек может дать кому угодно, а враги настолько ссат, что нападают исключительно в толпу. С этой минуты напряженность между ними тает, но до слова «папа» всё ещё далеко. Правильно подкупленный отцовской любовью Марк забивает на внутреннюю тревогу, даже пару раз ходит с Адамом погонять мяч. В альбоме появляются фоточки а-ля «я и мой пиздюк», Долорос льёт слёзы счастья.

В целом жизнь идёт в гору, до тех пор, пока по радио не начала играть песня. Старая такая, давным-давно позабытая… но слова врезаются в мозг картинками, вскрывают какие-то странные воспоминания. Бледные вспышки залитого кровью салона машины, зуд содранных ногтей, нытьё сдавленных рёбер и провальная попытка вздохнуть… Каждый нерв взрывается сверхновой, как будто надолго отложенная боль за все годы жизни наконец-то догнала пиздюка. Отчаянные крики мамы, перекошенное ужасом лицо Дилана. Много-много бессвязных картинок из старого дома в Калифорнии, странные люди и бесконечный холод.

Маркус зависает над тарелкой, слепо дробит яичницу на сотни мелких кусочков, практически насильно вспоминая что у него вообще-то был старший брат. Имя вьётся клубочком на кончике языка, обрывки воспоминаний подсказывают – старший, но вспомнить всё равно не получается. Маркус прекрасно помнит, как [Мигель] учил его ездить на велике, как запер в страшном подвале на всю ночь, как ушел с ночевкой к своей девушке и больше о нём никогда никто не слышал. Помнит даже голос, но мама качает головой и рекомендует сыну не притворяться больным – в школу идти всё равно придётся.

На лбу выступает испарина, в доме становится невероятно холодно и пусто, а потом они встречаются взглядом с Адамом. Внушение больше не работает.

И сразу становится ясно зачем ему Долорес с выводком пиздюков, почему они переехали, почему всё ещё живы. Хочется спросить знает ли мама, но отчим прикладывает палец к губам и семейная идиллия разыгрывается до тех пор пока они не остаются один на один. Маркус тащит со стола нож, прекрасно понимая что шансов у него нет. Как не было у папы, [Мигеля] и того полицейского, «о котором все забыли». Как наверняка не было и у тысячи других людей, которым посчастливилось узнать истинную натуру Адама.

Меж лопаток проносится мразотный холодок, с губ срывается хриплое «monstruo», но Адам просит называть его «папа».

Он вообще дохера чего просит, но кого парят чувства чудовища, когда все, кого ты любишь для него лишь корм. Вместо слов – ножом по горлу, вместо прощения случайное убийство сгоряча, вместо трагедии клиническая смерть на минуту, две, три, десять… 

Адам говорит, что не хотел причинять вред Маркусу, что они могли поговорить и решить всё как мужчина с мужчиной, что мелкий ему дорог как родной сын и вообще дохера чего ещё говорит, но пиздюк уже ни слова не слышит. Долорес возвращается не вовремя – забыла ключи, замечает сынишку с кухонным ножом под сердцем, но папка обещает что обо всём позаботится и, наверное, впервые не обманывает. Это реально страшно, видеть как собственная мать не замечает как ты умираешь и обещает на ужин пиццу. Страшно оставаться один на один с чудовищем и знать, что следующим может быть кто угодно – и Дилан, и мама, а ты не можешь их предупредить об опасности. Знать, что о тебе тоже никогда больше не вспомнят, как и о безымянном старшем брате.

…а потом начинается утро. Совершенно обычное утро: Долорес снова торопится на работу, Дилан забывает свой завтрак, опаздывая на школьный автобус, перед Маркусом пресловутая яичница и тот самый нож. Ничего не изменилось. Адам говорит «я научу тебя как жить дальше», а Маркус шкурой ощущает противный холодок невидимого ошейника. Очень хочется сорваться с места и бежать до дома бабули в Мехико, но кто тогда защитит младшего братишку и маму?

ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

пост

Семён курит на балконе, втыкает уже третий бычок в рыхлый январский комок, названный «ежом». Для полноты картины не хватало где-то с пол пачки, так что курить еще и курить… Где-то на пол сигарете ёж удостаивался «иголки», пока карачун дышал свежим воздухом. В одной тонкой рубашке, с мокрыми штанинами от подтаявшего снега, но всё же дышал без тени дрожи. Мамка бы сказал «у тебя уже губы синие, зайди домой», но голос её давно в этих стенах не звучал, так что Синица курил себе спокойно до полнейшего обморожения.
Звонок услышал не сразу. Раза так с… в общем, когда он превратился в сплошную долгую долбёжку. Бесячую такую, противную сплошную долбёжку. Даже радужные переливы мелодии (если потыкать на кнопочку раз десять) не звучали, только мерзкое «бзззззззз». Как сигнал чужака, ибо в семействе все старались натыкать на кнопочку как можно больше, чтобы свою особую мелодию замутить, узнаваемую. Мама, например, Вивальди находила, то ли десять, то ли семь раз тыкая. Отец вообще игнорировал звонок, сразу водителя за запасными ключами отправлял. Дядя Ваня дальше Глинки не ушел, а это всего лишь два тычка. Остальные почему-то долбили пять раз и запускали Моцарта.
Звучал, как и полагается в неприятных ситуациях, нихрена не Моцарт.
Семён пробовал игнорировать. Честно, уши свои волчьи на макушке острил и вслушивался в говор ворон, жужжание машин на трассе, в разговоры бабМаши и бабНины, но звонивший удаляться не торопился, словно чуял что в недрах квартиры всё-таки кто-то есть.
Синица, наконец, сдался, выматерился и ткнул в ежа четвёртую недокуренную, прежде чем неторопливо, согревая дыханием озябшие пальцы, вернуться в дом. Для него вот это символичное крошечное возвращение сейчас как нож по горлу было, так что подбешивало изрядно. Хотелось по-детски наивно выждать подольше, чтобы услышать отцовское «чо ты там застрял, курил что ли?» и мамкино «Семён… ну я же просила», но ничего, кроме звонка, гробовой тишины огромной квартиры не нарушало. Телевизор молчал, компьютер пылился, магнитофон так и давился ошмётками кассеты «Queen». И ведь ждал Синица голоса, а не обезличенное бездушное «бззззззз», от этого и злился.
— Да кого там нелёгкая принесла…
Синицыны инстинкты съёжились под заледеневшей шкурой, ощетинились лёгким волчьим подшерстком, согревая озябшее тело, и тут же снова изгладились до юной нежной кожи. Даже подернувшая лицо дрожь звериного оскала едва наметилась и тут же исчезла. Эмоции клубились лениво, едва дробили ледяную балконную гладь мыслей, раскачивались от безразмерной тоски брошенки до самоуверенного молодого самца, которому даже смерть по плечу. Гость его раздражал, пусть и заочно, но бесил, взывая к внутренним протестам – ни в коем случае не открывать и распахнуть дверь пошире, чтобы аж по носу прилетело, а потом лыбиться а-ля «ой простите, ой случайно получилось». И плевать кто там: хоть ОМОН, прознавший о батиных делишках, хоть конкуренты из иной стаи, хоть сам Карачун.
— Кто там?
Синицын открыл одну дверь с эстетическими орнаментами резного ясеня, отделяющую массивное железо брони второй двери от нежного нутра жилища. Уродливая, но крепкая сталь, очерченная защитными рунами по периметру, не дающая сразу так снять себя с петель, полностью ограждала его от незнакомца, будучи уязвимой только в одном крошечном месте – замочной скважине. Семён заколебался, но мерзотное «бззззз» звонка всё же подтолкнуло заглянуть в глазок.
— Кто там? – Повторил уже жестко, с психом, мол хорош трезвонить, я тебя слышу.
В ответ раздалось бойкое:
— Милиция.
Синицын, впрочем, видел только кепку опущенной головы и дофига модные плечи кожаной куртки – слишком близко стоял незнакомец. Менты классические примерно так и выглядели, но обычно удостоверением светили, бубнели про «прокурора», а этот молчит, никаких требований не предъявляет, о делах не тараторит (лишь бы впустили). Братки пахли кислым душным перегаром и порохом, а еще чуточку воняли железной ржавой смертью (почему-то ножи-заточки обоняние щекотали именно этой примесью), а этот пах бумагой, сыростью и январским морозом. Перегаром тоже, но не так явственно, как рядовой бык.
Семён колеблется, отчасти радостный что звонок отпустили, перебирает в памяти запахи, образы, пытаясь подобрать хоть один нужный, но вердикт выносит короткий и самоуверенно-жестокий:
— …на хуй иди.
И всё. И резной красивой дверью хлопает, прощаясь, как хотелось бы верть, навсегда. Не в настроении юный принц с кем попало беседовать. Уже было на балкон свой родной вернулся, в январский морозный вечер, только первый шаг в его направлении сделал, как громкий хлопок намертво приковал к месту. От ветра только кучеряшки зашевелились, а звериный инстинкт забил в набат – никакой преграды между Семёном и мужиком в кожанке уже не было.

Отредактировано осколочная (04.11.2022 18:39:47)