ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://dragonhp.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: Lisa McAllister
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:

ЭЛСПЕТ МАКЛАГГЕН 31 годхранительница семьи

https://i.imgur.com/hFSmfuC.jpghttps://i.imgur.com/Xn2Yy6E.jpg

Lisa McAllister

О персонаже:
На первый взгляд кажется, что поместье Маклаггенов - мрачный замок на отвесном утесе с видом на вечно неспокойное северное море - пустое и безжизненное и даже призраки не снуют по его тёмным коридорам. Однако Элспет считает этот холодный замок на границе всех ветров самым уютным и теплым местом в мире. Здесь, у трещащего камина, зарывшись в овечьи шкуры, перед детскими глазами вечерами оживали сказки старой Шотландии: плясали фейри, манили блуждающие огоньки, пели шелти и сиды, а в ночных небесах громовым росчерком скакала Дикая Охота. Элспет знала, что у матушки на кухне всегда пахнет свежей едой, у отца в кабинете - чернилами и новым пергаментом. В комнате у одного из братьев всегда уютно бубнит магический радиоприемник и развешены гриффиндорские знамена, а у младшего... в самой высокой башенке, куда забрался ее младший единокровный брат (как она много позже поняла, отец специально спрятал комнату Лиама в башню, подальше от глаз мачехи)... в этой башенке Элспет всегда становилось грустно.
С младшим братом всегда всё шло как-то наперекосяк. Взять хотя бы его появление, когда на утро за столом отец объявил, что у Элспет с братом теперь есть младший братик, но их мама - не его мама. И Элспет видела, как матушка поджимает губы и недобро смотрит на отца. Сперва она - маленькая девочка - винит в тайных ссорах мамы и папы, которые подслушивала у дверей их спальни, своего нового брата. На Лиама было легко сердиться и легче всего не замечать, но с возрастом старшие дети Маклагеннов потихоньку меняли свое отношение к младшему и Элспет, чувствуя уколы совести, в короткие летние каникулы даже постаралась заменить маленькому одинокому мальчику мать. И он отвечал лаской на ласку - пусть и слегка испуганно и отстраненно, словно лесной зверек.
Элспет была прилежной ученицей, старостой Гриффиндора. В то время, когда старший из её братьев красовался в квиддичной сборной и всячески блистал, она прилежно училась и радовала отца с матушкой высшими из возможных оценок. Год, когда в Хогвартс поступал Лиам, был её последним годом в школе и Элспет тайно надеялась, что младший братик станет продолжателем гордой семейной традиции и станет очередной гордостью львиного факультета, но... он попадает в Хаффлпафф. Старший брат сердится и объявляет Лиаму молчаливый бойкот, отец не пишет ему неделю, да и сама Элспет как-то отстраняется от новоявленного барсука. Через пару дней после гербологии декан Хаффлпаффа просит Элспет задержаться и говорит о Лиаме. Ей стыдно, но, кажется, Лиам уже замкнулся в себе и своем одиночестве и ей известно, как сложно брата из этой ракушки достать. Элспет пишет полное тревог письмо отцу и говорит с братом. Кажется, тебе удается разбудить в мужчинах-Маклаггенах стыд, но момент упущен.
К счастью, у Лиама появился друг. Смуглый мальчишка с Райвенкло. И у Элспет на сердце стало легче - и это очень кстати, ведь ей предстояло сдавать ТРИТОН и проходить собеседования в министерство.
Разумеется, она с блеском справляется с этой задачей. Чистокровная (хоть никогда это в этой семье и не было такой уж особой ценностью), дочь знаменитого аврора, талантливая и обаятельная - конечно же, после седьмого курса её с радостью берут на работу в министерство.
Впрочем, личная жизнь у Элспет не ладится.
Через несколько лет она станет случайным свидетелем ссоры отца и Лиама, когда тот на каникулах застукает брата с его смуглым другом за поцелуями. Она слышит, как за закрытыми дверьми кабинета Тиберий говорит своему сыну страшные непоправимые слова. Она слышит, как закрывшись в своей башенке, Лиам плачет в подушку. Она пытается переубедить отца, заставить извиниться - но тот и слушать не желает. Она пытается поговорить с Лиамом, но тот убегает от нее всякий раз и так и не удается его найти ни в густом лесу, ни на пустом побережье.
Хрупкая семейная идиллия разрушена.
После седьмого курса Лиам уезжает в драконий заповедник в Болгарию - и это к лучшему. В объятой войной стране полукровке с чистокровной фамлией находиться опасно. Элспет видит, как переживает отец, но гордая шотландская кровь не позволяет Тиберию сделать первый шаг на встречу сыну. Но Элспет удается его убедить и на следующее Рождество Тиберий летит в Болгарию и примиряется с Лиамом. Элспет чувствует, что Лиам не до конца простил отца. Кажется, Тиберий все еще не понимает всей тяжести сказанных им слов.
Но Темный Лорд пал, а в Шотландии нашли таинственный остров. Лиам возвращатеся - и получает там (не без хлопот со стороны Элспет) работу.
Семья снова вместе.
Элспет пишет письмо смуглому мальчишке в Египет.
Столько лет прошло, но, быть может, еще не поздно все исправить?

О планах на игру:
Хочу играть всё: сложное детство, первый год в Хогвартсе, уютные вечера у камина и ссоры на холодных утесах. Хочу семейный уют и старые обиды, припрятанные в мрачном семейном замке. И тоску о неслучившимся.
Мой концепт однобок и, в основном, затрагивает Элспет там, где она касается Лиама, а в остальном - ваш полет фантазии не ограничен. Чем она занималась во время войны? Почему у нее не сложилась личная жизнь? Как у неё дела сейчас? Какие у нее отношения с отцом и вторым братом? Я не знаю, но очень хочу узнать.

Пожелания к соигроку:
Инициативность и любовь к Шотландии!

Способ связи:
Гостевая, ЛС, телеграм.

ВАШ ПЕРСОНАЖ: Лиам Маrлагген, дракнолог.
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

пост и упоминание сестры

Спустя годы, Лиам вернулся домой.

Семья, кажется, была рада возвращению Лиама. Даже мачеха тепло обняла его, когда он сошел с корабля, и теперь, каждый раз, когда Лиам приходил в субботу на ланч в их старый дом (не мог же он отказать сестре?), Лианна Маклагген вежливо интересовалась его делами и улыбалась чуть шире, чем, пожалуй, стоило. Лиам понимал, что виной всему отец. И не понимал, зачем столько возни вокруг его персоны. Привыкший быть блеклой тенью в доме и покинувши его после седьмого курса слишком уж спешно, не попрощавшись ни с кем, кроме Элспет, нелюбимый ребёнок спустя годы вдруг обнаружил свою комнату нетронутой, своё место за столом — пустым, а еще — свою колдографию на полке над камином, где он, будучи школьником в желто-черной барсучей форме, виновато ерошил волосы и грустно улыбался в кадр. Лиам помнил тот день в конце первого курса: отец тогда, лично приехавший за ним в школу, настоял на том, что хочет сфотографировать Лиама в большом зале. Раньше этой фотографии Лиам никогда не видел — он попросту думал, что он на ней не удался... А теперь, вдруг, обнаружив её на камине, испытал странное чувство стыда и смущения.

После окончания войны Тиберий Маклагген сильно изменился. Лиам не видел его несколько лет после разговора перед Рождеством, когда отец без приглашения ворвался в его дом и потребовал его выслушать. Тиберий похудел, осунулся, стал куда бледнее, чем прежде. Можно было бы сказать, что отец постарел, но эта была не только старость. Из писем сестры Лиам знал, что в годы войны аврорат — и, конечно же, на такие опытные сотрудники, как отец — работали на износ. При всех недостатках своего отца, Лиам никогда не сомневался в том, что Тиберий — хороший волшебник и в разгоревшейся Британии ужасной войне стоит на правильной стороне. Но война давно закончилась, а Лиам отмечал в движениях отца нервозность и дерганность, которых раньше не было никогда. А еще заметил, что Тиберий, когда говорит с ним, никогда не смотрит в глаза. Но это и ясно — он же сказал, что Лиам урод. Видимо, в сердце он так и считал, хоть, наверное, все-таки любил, раз пытался извиниться. Поработав с разными драконами и драконологами, Лиам хорошо понимал, что любить можно даже урода.

Впрочем, с семьей Лиам старался видиться как можно реже. Он в принципе сторонился людей. Годы работы с драконами, вдали от цивилизованных магов, обратили и без того замкнутого и тихого паренька в мрачного молчуна. Иногда он задумывался — зачем вообще вернулся на острова, ведь мог остаться в Болгарии. Но домой Лиама тянуло со страшной силой. Туманные берега Шотландии, холодные горы и пахнущие вереском и овечьей шерстью ветра были такой же частью Лиама, как и крылатые огненные ящеры, с которыми он так долго работал. Душа просилась в дремучие леса, где земля поросла мхом. Душа умоляла встать на холодные утесы, расставив руки в стороны, и слушать песнь шумящего моря. Душа требовала тяжелых хмурых небес и седых безразличных облаков. И, оказавшись на родине, Лиам не мог надышаться воздухом Шотландии, куда так боялся вернуться во время войны — боялся не за себя, а за сестру, за брата у которого подрастал сын — Кормак. И за отца. Несмотря ни на что, Лиам очень боялся за отца. Не хотел принести своей семье еще больше проблем, чем он уже ей принес своим существованием и своей неполноценностью. Не хватало еще, чтобы сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть точили зуб на Маклаггенов.

Не проходило дня, чтобы он не вспоминал об Адаме. О том, что он сказал ему. И о том, что сделал. Лиам сердился и на него, и на себя. Больше, пожалуй, на себя — за то, что не смог сдержаться и из палочки вырвалось заклятие. Впрочем, мысли эти Лиам старался гнать прочь — сделанного не воротишь, сказанного не вернешь. Адам сам сказал, что так будет лучше. Лиаму лучше не было, но он рассчитывал, что лучше стало Адаму. Что Адам нашел себе хорошую девушку — непременно девушку — что они поженились и счастливы. И что больше мысли — неправильные мысли — не приходили к Адаму так, как приходили к Лиаму. Лиам знал, что он сам безнадежен, родился по ошибке и не достоин любви. Но не Адам — Адам тогда просто запутался, Лиам его запутал.

И, парадоксально, больше всего совесть гложила Лиама за то, что ему не было стыдно за то, что он запутал Адама. И иногда ночами он видел светлые сны, а когда просыпался, то по щекам его текли слезы.

Пару раз после возвращения Элспет пыталась поговорит о том, что произошло тем самым ужасным в жизни летом на шестом курсе и о том, что Лиам чувствует. Всякий раз Лиам замыкался и не давал сестре ответов, иногда вовсе убегал, выдумав себе какие-то неотложные дела. Элспет попыток не осталвяла и будь на месте Элспет кто угодно другой, Лиам бы непременно сорвался, однако сестре он хамить не хотел. И так, в очередной из вечеров, сестра пригласила Лиама на чашку чая в небольшом магическом баре в Эдинбурге. Протянула ему сахарницу — улыбаясь как-то уж слишком широко, а когда Лиам взял в руки этот холодный фарфор, мир вокруг вдруг завертелся и он оказался совсем в другом месте — где не пахло кофе, не шумел город, а вокруг не было ни души.

Что за глупые шутки? Сестра дала ему в руки портал?..

Первым делом, Лиам попытался аппарировать обратно. Не вышло. Стиснув зубыл он попробовал снова — и снова не вышло, только кончики волос чуть задымились и пришлось похлопать по ним рукой. Лиам взмахнул палочкой, но вместо заклинания получился хлопок, словно взорвалась петарда.

— Грязные волынки.

Вокруг было тихо, если не считать пения птиц за окном. Он стоял посреди полупустой комнаты со старым камином и двумя покосившимися кроватями, на которых, впрочем, были новые матрацы и постельное белье. За окном набирала краски весна — молодой лес и озеро, покрытое туманной пенкой. На письменном столе лежал конверт, где было написано:

"Лиаму и Адаму"

— Это шутка? Это очень несмешная шутка! Элспет! — Лиам сунул голову в камин. — Вылезай!

Отредактировано такие дела (16.09.2022 20:49:34)