полезные ссылки
30.06-04.07
#4 [20.06-27.06]
#4 [13.06-20.06]
[Ʌ R T I F I C I Ʌ L]

детройт, 2107 — киберпанк, биопанк, авторский мир — душа цифрового века.
[Blind Faith: Chicago]

расы, мистика, городское фэнтези, лето-осень 2022 года
[Unholy]

твари, боги, люди - сша 2022; минимум правил ради вашего творчества.

Photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игроков: близнецы, авторка, способности, городское фэнтези, мафия


ищу игроков: близнецы, авторка, способности, городское фэнтези, мафия

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: https://circxx.ru/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: hunter x hunter – feitan; shingeki no kyojin – levi ackerman;

в поисках

третьего

** shingeki no kyojin – levi ackerman;

https://forumupload.ru/uploads/001b/70/52/3/814490.png https://forumupload.ru/uploads/001b/70/52/3/879407.png

  • деятельность: член мафиозной группировки «четверговые банщики»; наёмник;

  • возраст: 29 лет;

  • место рождения: Винден, Джут.


Выдержки из анкеты о том, что происходило в нашем детстве.

Нас было сто. Красивое круглое число для эксперимента. Элитный отряд, точнее то, что должно было им стать. Росли вместе, учились вместе, спали и ели, конечно же, тоже вместе. Казалось, что сто человек срослись в единый организм, в котором нет места ссорам, непониманию и вражде. Условия нашей жизни были настолько паршивые, что держаться за хоть какую-то общность было необходимо, чтобы не сойти с ума. Мы никогда не бунтовали, потому что не знали другой жизни. Мир за каменными стенами того места, где нас растили, не существовал. Он был в теории на доске и устах учителей, заполненный врагами и угрозами стране и власти, которую мы обязаны защищать, но никто не пускал нас в него, чтобы побеждать, нас только готовили к этому. О том, что остаться в отряде должны только десять из нас мы не узнали, но поняли со временем, когда начался отбор, что до самого звания "защитника" дойдут не все.

Когда нам было по шесть лет, начались первые бои. Всё выглядело достаточно просто: выходишь один на один с тем, с кем ещё недавно сидел рядом, кому доверял, и кто доверял тебе, и дерешься. На кулаках, ножах, мечах - ограничения были только в том, чему нас в тот период учили. С ринга выходил лишь один, второго выносили. Ничья не существовала в наших реалиях, настолько глубоко в наш разум засадили мысль о беспрекословном подчинении, что если задачей было убить и выжить самому - мы делали всё для этого. Кошмар, в котором мы жили до этого, оказался сладким сном по сравнению с новой реальностью. Тебя вызывали на экзамен и спустя время ты выходил с него братоубийцей - навсегда сломанным, хоть и не подозревал, что в тебе осталось ещё хоть что-то, что можно сломать. Мы не могли говорить о том, как это тяжело и больно. Мы не могли сказать друг другу, что это неправильно. Только молча горевали, не выдавая себя. Каждый в собственной каменной комнате пыток, которую надзиратели звали "спальней". Сначала было желание сдохнуть, а после - выжить. Выжить любой ценой, как будто после этого кошмар закончится, и ты проснешься в другой жизни. Но просыпались мы лишь в том же кошмаре день за днём, не зная, что может быть иначе, но мечтая об этом.

К десяти годам нас осталось двадцать. За четыре года восемьдесят трупов, похороненных под прозрачным льдом перед входом, чтобы мы видели их, чтобы понимали, на чьих костях выстраиваем крепость собственной силы. И мы смотрели на них каждый день, чтобы не забыть, ради чего надо выжить, за кого надо прожить жизнь, которую они уже прожить не смогут. Каждый день мы смотрели друг другу в глаза, понимая без слов, к чему всё идёт, но не способные и парой слов перекинуться, парализованные ужасом того, что кошмар может стать ещё хуже. Насколько бы сильнее мы не становились, непознанность собственного превосходства перед обычными людьми создавала иллюзию того, что они могут победить нас, а значит все смерти до этого будут напрасны.

Следующие пять лет бои не проводились - нас готовили к "выходу в свет". Знания, манеры, речь - всё должно было быть безупречным хотя бы на первый взгляд. Я думал, что всё закончится на этом, я мечтал, что всё закончится на этом. Как бы они не меняли наши тела, как бы не вмешивались в разум, вытравить человека до конца не получалось, и чем старше мы становились, тем больше ставили под сомнение всё, что нас окружало. Каждый молчал об этом, ведь сказать означало бы умереть - нам никогда не говорили об этом, но мы все всё понимали. В пятнадцать нас наконец-то вывели из места, где растили, чтобы показать правителю и назначить день "праздника", нашего выпускного, если можно так сказать. Они назвали это турниром, но по факту это стало финальным этапом отбора. Нас разделили на две команды, и мы сразу поняли, что это конец. Выживут только десять из нас, а остальные отправятся последними паззлами мозаики под лёд. В ночь перед этим турниром никто не спал. Каждая секунда казалась гораздо ценнее, чем за всю жизнь, потому что ощущалась последней. Они хотели, чтобы мы стали хладнокровными, бесчувственными солдатами, но мы остались детьми, которые выживали так, как могли и умели.

На следующий день случился наш первый и последний бунт.

Опасность взращивания элитного отряда в том, что это элитный отряд. Он способен сражаться, он выращен, чтобы убивать без сожаления и сомнений, он сильнее большинства существующих и гораздо опаснее из-за того, что создан в изоляции. За столько лет я начал чувствовал каждого из нас как себя. Мы понимали друг друга без слов и в бою действовали как слаженный механизм, как очень острый нож в руках очень опасного человека. В ту ночь, устав считать свои последние секунды, мы, не сговариваясь, вырезали всех в собственном доме. Девять человек из нас не смогли пойти против заложенной в них установки служить, поэтому пришлось убить и их. Ещё трое погибли. Нас осталось восемь, из которых двое покончили жизнь самоубийством, едва мы покинули стены, которые держали нас все эти годы, прямо на том льду, над трупами наших братьев и сестёр.

Вшестером мы оказались посреди заснеженного леса в мороз, но нас учили выживать в любых условиях, наши тела модифицировали так, чтобы мы способны были сражаться в снегах родной земли, так что мы разделились и отправились в ближайшие деревни, дав друг другу имена - порядковые номера, по которым могли называть друг друга, когда встретимся вновь. Когда на следующий день турнир не состоялся, за наши головы объявили награду, а портреты разослали по всей стране.

В том лесу тебя назвали Сан, а твоего брата Йон. Третий и четвертый кусочек кровавого паззла. Сан и Йон - близнецы, которые единственные остались неразлучны после побега из Джута. Вы с братом выбрали двигаться на юго-восток - там, как вы знали, находится граница с Сольво. Передвигаясь между мелкими деревнями, вы добрались до Каты и обосновались там. Первое время зарабатывали на подпольных боях и неплохо. От двух коротышек никто не ждал ничего впечатляющего на ринге, поэтому побеждая, чаще всего, вы срывали куш, пусть ради него и приходилось иногда получить неплохих тумаков. Через месяц лавочку дохода вам прикрыли - слишком уж сильными оказались соперниками, у зрителей пропадал азарт наблюдать за вашими боями, и вы начали больше забирать денег, чем приносить. В поисках новой "работы" вы познакомились с Хазардом, тогда еще только-только собиравшим свою шайку. Скажем честно, попытка померяться с ним силами была на тот момент не слишком удачной: Йону она стоила вывиха руки, Сану - сломанных ребер, а живучий ублюдок отделался лишь парой ссадин и шрамов, коих на его теле и без того было достаточно. Так и познакомились.

Мафиозная система и преступная деятельность хорошо ложилась на пережитки прошлого. Вы с братом легко интегрировались и стали частью деятельности Мельхиора, пусть так и не сумели прикипеть душой ни к нему, ни к его людям. Но от вас никто этого не ждал. Верность, исполнительность, сила - три составляющие, за которые вас ценили и ценят в новой "семье". Перебравшись в Циркум, вы оба понимаете - здесь соберутся все шестеро. Вот только и по этому поводу особых чувств не испытывает ни Сан, ни Йон, опасаясь лишь возможных проблем из-за подобного воссоединения.

Подобная бесчувственность к окружающим - визитная карточка близнецов. Пережив травмирующее детство, они сделали выбор не просто не доверять никому, кроме друг друга, но даже не пускать их в радиус своих переживаний и забот. Братья думают лишь друг о друге, иногда, как в случае с банщиками, это означает позаботиться о других, чтобы они, в свою очередь, оказались полезны вам. В то время как Йон молчаливый и тихий, Сан - ожившая язва всего тела, которая то и дело благодаря своей грубой прямолинейности и совершенно отсутствующему фильтру на шутки наживает себе врагов и неприятности, чем расстраивает брата. Остальные "братья" из Джута для близнецов - удобные союзники, не более того. Где-то глубоко в душе, конечно, оба питают к сестре и трем братьям достаточно теплые чувства, но стараются не давать им быть решающим фактором в принятии решений.
   
СПОСОБНОСТИ
Сан на очень высоком уровне контролирует свою чакру. Приверженец западной школы, так как считает, что у стихийного применения наибольшая вариативность использования в бою и высокая разрушительная сила. Предпочитает ближний бой. Подробности способностей оставляю за вами.

Фрукт не ел, не хочет быть утоплен в ванне с солёной водой.

   
ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Нас на форуме уже четверо из шести, остались только близнецы, очень ждем всей семьей. Также тебя ждут пупсы из банщиков, в частности @Melchior Hazard.

По взаимоотношениям персонажей: внутри семьи мы свободны как ветер. У нас есть цветочек-пирожочек Иччи; маньяк, который хочет всех объединить вновь, Ни; Го, который положил на всех болт и не хочет возвращаться в семью; и отбитый Року, для которого семья из Джута - это возможность что-то понять внутри себя самого.

в поисках

четвертого

** hunter x hunter – feitan;

https://forumupload.ru/uploads/001b/70/52/3/713034.png https://forumupload.ru/uploads/001b/70/52/3/404347.png

  • деятельность: член мафиозной группировки «четверговые банщики»; наёмник;

  • возраст: 29 лет;

  • место рождения: Винден, Джут.


Выдержки из анкеты о том, что происходило в нашем детстве.

Нас было сто. Красивое круглое число для эксперимента. Элитный отряд, точнее то, что должно было им стать. Росли вместе, учились вместе, спали и ели, конечно же, тоже вместе. Казалось, что сто человек срослись в единый организм, в котором нет места ссорам, непониманию и вражде. Условия нашей жизни были настолько паршивые, что держаться за хоть какую-то общность было необходимо, чтобы не сойти с ума. Мы никогда не бунтовали, потому что не знали другой жизни. Мир за каменными стенами того места, где нас растили, не существовал. Он был в теории на доске и устах учителей, заполненный врагами и угрозами стране и власти, которую мы обязаны защищать, но никто не пускал нас в него, чтобы побеждать, нас только готовили к этому. О том, что остаться в отряде должны только десять из нас мы не узнали, но поняли со временем, когда начался отбор, что до самого звания "защитника" дойдут не все.

Когда нам было по шесть лет, начались первые бои. Всё выглядело достаточно просто: выходишь один на один с тем, с кем ещё недавно сидел рядом, кому доверял, и кто доверял тебе, и дерешься. На кулаках, ножах, мечах - ограничения были только в том, чему нас в тот период учили. С ринга выходил лишь один, второго выносили. Ничья не существовала в наших реалиях, настолько глубоко в наш разум засадили мысль о беспрекословном подчинении, что если задачей было убить и выжить самому - мы делали всё для этого. Кошмар, в котором мы жили до этого, оказался сладким сном по сравнению с новой реальностью. Тебя вызывали на экзамен и спустя время ты выходил с него братоубийцей - навсегда сломанным, хоть и не подозревал, что в тебе осталось ещё хоть что-то, что можно сломать. Мы не могли говорить о том, как это тяжело и больно. Мы не могли сказать друг другу, что это неправильно. Только молча горевали, не выдавая себя. Каждый в собственной каменной комнате пыток, которую надзиратели звали "спальней". Сначала было желание сдохнуть, а после - выжить. Выжить любой ценой, как будто после этого кошмар закончится, и ты проснешься в другой жизни. Но просыпались мы лишь в том же кошмаре день за днём, не зная, что может быть иначе, но мечтая об этом.

К десяти годам нас осталось двадцать. За четыре года восемьдесят трупов, похороненных под прозрачным льдом перед входом, чтобы мы видели их, чтобы понимали, на чьих костях выстраиваем крепость собственной силы. И мы смотрели на них каждый день, чтобы не забыть, ради чего надо выжить, за кого надо прожить жизнь, которую они уже прожить не смогут. Каждый день мы смотрели друг другу в глаза, понимая без слов, к чему всё идёт, но не способные и парой слов перекинуться, парализованные ужасом того, что кошмар может стать ещё хуже. Насколько бы сильнее мы не становились, непознанность собственного превосходства перед обычными людьми создавала иллюзию того, что они могут победить нас, а значит все смерти до этого будут напрасны.

Следующие пять лет бои не проводились - нас готовили к "выходу в свет". Знания, манеры, речь - всё должно было быть безупречным хотя бы на первый взгляд. Я думал, что всё закончится на этом, я мечтал, что всё закончится на этом. Как бы они не меняли наши тела, как бы не вмешивались в разум, вытравить человека до конца не получалось, и чем старше мы становились, тем больше ставили под сомнение всё, что нас окружало. Каждый молчал об этом, ведь сказать означало бы умереть - нам никогда не говорили об этом, но мы все всё понимали. В пятнадцать нас наконец-то вывели из места, где растили, чтобы показать правителю и назначить день "праздника", нашего выпускного, если можно так сказать. Они назвали это турниром, но по факту это стало финальным этапом отбора. Нас разделили на две команды, и мы сразу поняли, что это конец. Выживут только десять из нас, а остальные отправятся последними паззлами мозаики под лёд. В ночь перед этим турниром никто не спал. Каждая секунда казалась гораздо ценнее, чем за всю жизнь, потому что ощущалась последней. Они хотели, чтобы мы стали хладнокровными, бесчувственными солдатами, но мы остались детьми, которые выживали так, как могли и умели.

На следующий день случился наш первый и последний бунт.

Опасность взращивания элитного отряда в том, что это элитный отряд. Он способен сражаться, он выращен, чтобы убивать без сожаления и сомнений, он сильнее большинства существующих и гораздо опаснее из-за того, что создан в изоляции. За столько лет я начал чувствовал каждого из нас как себя. Мы понимали друг друга без слов и в бою действовали как слаженный механизм, как очень острый нож в руках очень опасного человека. В ту ночь, устав считать свои последние секунды, мы, не сговариваясь, вырезали всех в собственном доме. Девять человек из нас не смогли пойти против заложенной в них установки служить, поэтому пришлось убить и их. Ещё трое погибли. Нас осталось восемь, из которых двое покончили жизнь самоубийством, едва мы покинули стены, которые держали нас все эти годы, прямо на том льду, над трупами наших братьев и сестёр.

Вшестером мы оказались посреди заснеженного леса в мороз, но нас учили выживать в любых условиях, наши тела модифицировали так, чтобы мы способны были сражаться в снегах родной земли, так что мы разделились и отправились в ближайшие деревни, дав друг другу имена - порядковые номера, по которым могли называть друг друга, когда встретимся вновь. Когда на следующий день турнир не состоялся, за наши головы объявили награду, а портреты разослали по всей стране.

В том лесу тебя назвали Йон, а твоего брата Сан. Третий и четвертый кусочек кровавого паззла. Сан и Йон - близнецы, которые единственные остались неразлучны после побега из Джута. Вы с братом выбрали двигаться на юго-восток - там, как вы знали, находится граница с Сольво. Передвигаясь между мелкими деревнями, вы добрались до Каты и обосновались там. Первое время зарабатывали на подпольных боях и неплохо. От двух коротышек никто не ждал ничего впечатляющего на ринге, поэтому побеждая, чаще всего, вы срывали куш, пусть ради него и приходилось иногда получить неплохих тумаков. Через месяц лавочку дохода вам прикрыли - слишком уж сильными оказались соперниками, у зрителей пропадал азарт наблюдать за вашими боями, и вы начали больше забирать денег, чем приносить. В поисках новой "работы" вы познакомились с Хазардом, тогда еще только-только собиравшим свою шайку. Скажем честно, попытка померяться с ним силами была на тот момент не слишком удачной: Йону она стоила вывиха руки, Сану - сломанных ребер, а живучий ублюдок отделался лишь парой ссадин и шрамов, коих на его теле и без того было достаточно. Так и познакомились.

Мафиозная система и преступная деятельность хорошо ложилась на пережитки прошлого. Вы с братом легко интегрировались и стали частью деятельности Мельхиора, пусть так и не сумели прикипеть душой ни к нему, ни к его людям. Но от вас никто этого не ждал. Верность, исполнительность, сила - три составляющие, за которые вас ценили и ценят в новой "семье". Перебравшись в Циркум, вы оба понимаете - здесь соберутся все шестеро. Вот только и по этому поводу особых чувств не испытывает ни Сан, ни Йон, опасаясь лишь возможных проблем из-за подобного воссоединения.

Подобная бесчувственность к окружающим - визитная карточка близнецов. Пережив травмирующее детство, они сделали выбор не просто не доверять никому, кроме друг друга, но даже не пускать их в радиус своих переживаний и забот. Братья думают лишь друг о друге, иногда, как в случае с банщиками, это означает позаботиться о других, чтобы они, в свою очередь, оказались полезны вам. В то время как Йон молчаливый и тихий, Сан - ожившая язва всего тела, которая то и дело благодаря своей грубой прямолинейности и совершенно отсутствующему фильтру на шутки наживает себе врагов и неприятности, чем расстраивает брата. Остальные "братья" из Джута для близнецов - удобные союзники, не более того. Где-то глубоко в душе, конечно, оба питают к сестре и трем братьям достаточно теплые чувства, но стараются не давать им быть решающим фактором в принятии решений.
   
СПОСОБНОСТИ
Йон предпочитает дистанционный бой. Владеет на высоком уровне чакрой, приверженец Восточной школы. Будет очень хорошо, если способность будет с хитростью и неочевидным механизмом действия. То есть казаться одним, а являться на деле другим. Подробности способностей оставляю за вами.

   
ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Нас на форуме уже четверо из шести, остались только близнецы, очень ждем всей семьей. Также тебя ждут пупсы из банщиков, в частности @Melchior Hazard.

По взаимоотношениям персонажей: внутри семьи мы свободны как ветер. У нас есть цветочек-пирожочек Иччи; маньяк, который хочет всех объединить вновь, Ни; Го, который положил на всех болт и не хочет возвращаться в семью; и отбитый Року, для которого семья из Джута - это возможность что-то понять внутри себя самого.

ВАШ ПЕРСОНАЖ:

Мой персонаж, собственно, шестой из нашей сбежавшей из Джута тусовки. Беспечный шалопай с кучей психологических травм.

ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

хоп

Закрыть собой - это правило, которое нельзя нарушать. Всё равно велика опасность или нет, ты должен попробовать, потрогать, проверить всё, иначе не сможешь успокоиться по необъяснимым логически причинам. С годами ушла жгучая паранойя насчет всего вокруг, но осадок остался и влиял на поведение Року до сих пор. Он не бросился бы защищать незнакомца или человека, на которого ему плевать, но подсознательно выдвигая Себастьяна над другими в своей жизни, сам вызвал эти повадки из далекого прошлого. Стоило бы одёрнуть себя, но не может, потому что не осознает до конца. Он поймал вазу головой не потому что ему приказали, а просто потому что мог - это звучит логичнее и проще, чем копаться в структуре личности до таких уж глубин как "впаяли, а отломать так и не смог". Ро кажется самому себе заботливым - не более. То, что эта забота может дойти до грани, которую другие назовут безумием, ему ещё неведомо, а значит значения не имеет.

"Почему люди так легко обижаются на правду?" - спрашивает себя Року, убирая осколки вазы с плеч и пытаясь хотя бы условно вытряхнуть их из волос, сам же себе отвечает: "Но ведь и на ложь они тоже обижаются. Выходит, люди просто ищут повод". Он никогда не пытался намеренно сблизиться с кем-то или удержать рядом, но сейчас вдруг думает, что по старым правилам всё может и не сработать. Если людям просто нужен повод, чтобы кинуть в кого-то вазу, то может ли он этот повод не давать? Вряд ли это тот навык, к которому стоит стремиться. Быть удобным для всех - это всё равно что потоптаться по собственному отражению. Да и кому нужны удобные люди? Они же скучные.

Зеро уносит Рене, и Року садится на корточки, отрывает лепесток у цветка. Мягкий. Растение ему жальче, чем вазу, голову, одежду, ковёр и девушку. Для севера цветы - это драгоценность дороже камней, потому что тех-то в краях много, так что Ро пусть и совершенно не разбирался в видах цветов, но любил их. Лёгкий аромат свежего букета, подхваченный по утрам сквозняком, делал это место ещё уютнее, если забыть о том, что его отсюда скоро могут погнать. Он так и встает, всё разглядывая часть цветка, когда Себ возвращается. Быстро. Значит, леди просто отпустили. Наверное, это хорошо? Ро трёт пальцами шею, чувствуя себя всё ещё немного виноватым за случившееся. С какой стати? Он ничего не сделал, кроме того, что вернулся. Мир Себастьяна будто пытался отторгнуть его как чужеродный орган, но тут же втягивал обратно своей теплотой и принятием. Каждый раз, как Року заходил через окно, ему приносили еду. Каждый раз, как выходил из спальни с потерянным видом - указывали дорогу. Он сможет ко всему этому привыкнуть? Хочет ли? Рука Зеро на плече отвечает за самого Року. Он ведь стоит сейчас здесь и думает о цветах, разбитой вазе и шумной леди. Не ищет драки в таверне, не видит кошмаров наяву, не смотрит с горы на океан с тоской и желанием уплыть обратно. Вот здесь всё очень сложно, но в то же время парадоксально просто. А там всё очень просто, но парадоксально невыносимо. Могут ли люди меняться? Его ведь учили адаптироваться ко всему, но.

- Да оно само, - честно признается и немного морщит нос от укуса, но улыбается. Лепесток выскальзывает из пальца и падает на пол, - Отделаюсь этим за вазу?

Себастьян отмахивается и указывает Року что делать. Указывает указать другим. Странное чувство. Раньше бы он воспротивился любой форме, отдающей повелением больше, чем на йоту, но сейчас спокойно идет к двери. Даже не повёл бровью, а стоило бы хоть шуточку отпустить. Может, эти таблетки сочетались с похмельем хуже, чем предполагалось, а может он правда изменился и осознал, или хотя бы старался.

- Эм-м-м, - Року чешет щеку, выйдя за дверь. Его встречают глаза, которые ждут осознанных и четких указаний, какое же блядство, - Там надо убрать.

Шестой открывает дверь прислуге, потому что он всё же воспитан, но те уже привыкли в достаточной мере, чтобы не тушеваться с такого поведения. Ро складывает тарелки в стопочку, когда доест. Даже, если разбросает одежду по комнате, то соберет её перед тем, как придут убирать. Он вежлив и неряшлив лишь ненароком. Он кусает Себастьяна и громко смеётся ему же, но за дверьми спальни в этом доме Року ведёт себя хорошо. Это не Циркум с его грязными улицами, это отдельный мир, о котором можно бы и позаботиться, потому что именно здесь его может не ждал, но встречал Зеро. Скорее всего, поэтому служанки улыбаются временами белобрысому даже искренне, а может это из-за смазливого лица. Року не неловко здесь, он остается собой, не уступая фундаменту своей личности, хотя думал, что её у него и нет-то собственно. Просто здесь - это вам не там. Здесь ему не говорят короткое "убей", а укладывают спать и целуют в макушку. Странно, но хорошо. Совсем как раньше. И это пугает.

- Эти белые, - Ро присаживается на корточки рядом со служанкой и показывает на лилии, - А можно завтра такие же? И узнать, где их купили, мне скоро понадобятся цветы, - он улыбается и ловит на палец каплю с волос, после убирая челку назад, - Спасибо.

Хозяйничаешь, а можешь ли? Идиот. Ему нужны ответы, но хочет ли задавать вопросы? Пока всё работает, надо ли? Но если их не задать, так и будешь чувствовать себя идиотом и ловить вазы головой, когда не надо.

Року снимает то, что сам называл верхним слоем чудной капусты. Ему нравилось ходить в этих многослойных одеждах Дивея ещё в прошлом настолько, что он иногда надевал их и после, но уже с чувством тоски в комплекте. Под плотной темной тканью всё сухо - мужчина проверяет это ладонью, пока заканчивают уборку. Совсем уж переодеваться ему не хочется, это столько лишних телодвижений, а он только проснулся.

- Ты не помнишь, где та книга, которую я читал? - спрашивает Року, подходя к Себастьяну, - Я сегодня точно больше никуда не пойду, - он стоит рядом с ним, касается его волос ладонью, перебирая, а после наклоняется, чтобы легко коснуться губами виска, - Вряд ли же ты на сегодня закончил с делами, - Ро садится на подлокотник и складывает ноги на ноги Зеро, зевает и потягивается. Внутри что-то щёлкает. Может, спросить сейчас? А может и спросить. То, что мертво вряд ли уже умрёт, а стоит ожить больше положенного (здесь-то это точно случится), как после будет тяжелее.

- Я не планирую переставать приходить, - это должен был быть вопрос, - И ещё ни разу не опаздывал до конца ночи, - это тоже должен был быть вопрос, - Я, - он запинается, вздыхает, ему, блять, тяжело, - Вот именно поэтому надо дочитать книгу и ещё сотню, чтобы слова чуть лучше складывались, - Року сползает с подлокотника на ноги Себастьяна.

Его тоже закинут на плечо и отнесут к двери, как Рене? Хотя нет, Ро же заходит через окно. Так что в этот раз его вполне могут спустить от туда.

0

2

https://forumstatic.ru/files/0016/6a/3f/54842.png

0

3

https://i.imgur.com/toyGxjD.pnghttps://i.imgur.com/bOvwvW5.png
   
охотники - - мафия - - пираты / ориджинал рисованные внешности способности

0

4

вас ждут три брата и сестра
smalimg

0


Вы здесь » Photoshop: Renaissance » Поиск ролевой/игрока » ищу игроков: близнецы, авторка, способности, городское фэнтези, мафия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно