ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://lepidus.ru/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: любая внешность
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
Я играю на своем авторском кросстайме, то есть, сюжет развивается в трех эпохах, где есть полноценные квесты, сюжетные арки и пр. Мою героиню зовут Амара ван Нойманн. Есть идеи для игры в каждом из тех временных промежутков, в которых происходит игра.
1. В 19 веке я ищу служанку-негретянку, которая будет знать о магии вуду и в итоге поможет мне ступить на тропу ночи. Девушку только-только привезли, поэтому она ещё толком не разбирается в том, где оказалась и что делать. Я протяну руку ей, а она поможет мне. Взаимовыгодно, верно?)
2. В 20 веке я ищу свою сестру Фриду. Тут есть предпочтения во внешности, правда. Вижу в её роли Алисию Викандер. Очень хочется отыграть семейные узы и раскрытие семейных тайн)
3. В 21 веке ищу сына, старшего сына с внешностью Тимати Шаламе. Умный, грамотный мальчик. Ему предстоит узнать, что его отец на самом деле им не являлся.
ВАШ ПЕРСОНАЖ: мне кажется, будет логичнее скинуть непосредственно анкету, в которой описаны все, что нужно
Делала  видео:

ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:
пост от другого персонажа, поскольку этим только начинаю играть

тык

-Полагаю, ничего, что нельзя исправить, – сказала мадам Фехлер, вежливо улыбнувшись доктору, когда он поинтересовался насколько серьезная помощь ей потребовалась уже в начале вечера. Несмотря на внешнее спокойствие и даже некоторую флегматичность, выражавшуюся в эмоциональной скупости, столь высоко ценящейся в дамах гельмутовой эпохи, в глубине её карих глаз можно было увидеть беспокойство.
-Однако я думаю саквояж вам все же может понадобиться, – заметила она, когда они проходили мимо белых колонн, которые украшали полукруглый зал, – надеюсь, вы не будете возражать, если я отправлю слугу за ним.
Они поднялись по лестнице на второй этаж. Слуга, цвет кожи которого напоминал горький шоколад, протянул мадам Фехлер канделябр, на котором стояло три белых свечи, и отошел в сторону, пропуская её и гостя. Прежде чем они проследовали дальше она обратилась к нему с просьбой. Софья-Тересия попросила его принести саквояж доктора, а тот в свою очередь, чтобы не пришлось тратить время уточнил, где стоит искать.
-Простите за то, что даже этим вечером вам приходится вспоминать о работе, – сказала мадам Фехлер, когда они оказались у винтовой лестницы уходящего на чердак. Она развернулась к нему лицом, мягко улыбнулась и опустила взгляд, словно стыдясь того, чему свидетелем ему вскоре предстоит стать.
-Я попрошу вас ещё об одной услуге и надеюсь, что вы сможете мне её оказать в знак нашей дружбы, герр Картер, – чуть понизив тон, сказала Софья-Тересия, – я говорю об этом не столько потому что беспокоюсь за свою дальнейшую судьбу, вверяя вам свой секрет, сколько за моего брата и племянника, которые, будьте уверены, не имею ни малейшего представления о ней.
Несмотря на паузы, которые она намеренно делала между словами, чтобы прощупать настроения доктора. Мадам Фехлер ступила на зыбкую почву, но то что та была зыбкой не значило, что её стоило обходить. В сложившейся ситуации, к сожалению, у неё не было особого выбора, поэтому приходилось идти ва-банк.
Софья-Тересия осознавала, что играет в опасные игры, но однажды вступив в эту игру она поняла, что её жизнь уже никогда не станет прежней.
-Не судите строго, – коснувшись руки доктора Картера, что было супротив тех рамок, что обозначило им светское общество и правила хорошего тона, она с секунды проникновенно смотрела ему в глаза, а затем, будто обожжённая этим обстоятельством резко убрала свои пальцы. Момент мог быть ещё более неловким, если бы на руках Софьи-Тересии не было бы тонких кружевных перчаток, поскольку подобные прикосновения могли себе позволить только очень близкие люди.
Развернувшись, фрау Фехлер приподняла подол платья, чтобы края не касались пола, и начала подниматься наверх по винтовой лестнице. Они оказались перед красной дверью, за которой был слышен тихий шорох. Софья-Тересия коснулась ручки и под треск свечей отворила её.
Внутри комнаты, которая скорее всего выполняла в доме функцию кладовой, стояла кровать и сундуки, занимавшие большую часть пространства. На одном из них в подсвечнике догорала одинокая свеча, блеклый свет которой рождал тени.
Возле кровати сидела молодая темнокожая девушка, с обмотанной на голове тканью на вроде тюрбана. Она, как и многие цветные люди в поместье, выполняли роль домашних слуг. Девушка испуганно вскочила на ноги, когда увидела господ в дверях и отошла от кровати на несколько шагов. Кто-то, кого они пока не видели из-за плохого освещения, но слышавший их, издал глухой стон. Этот стон заставил служанку на миг усомниться в правильности своего решения и повернуть в голову того, кому он принадлежал.
-Ты можешь быть свободна, – сказала Софья-Тересия, ставя канделябр на один из сундуков. – Но не уходи слишком далеко. Твоя помощь может нам понадобиться, Ифе.
Подойдя к кровати, фрау Фехлер присела на её край. Теперь, когда тени «разбежались по углам», доктор Картер мог рассмотреть человека, судьбой которого была обеспокоена хозяйка поместья. Его звали Ричард Шнайдер. Ему было не больше двадцати четырех лет, когда с ним случилась неприятность, но близость смерти сделала его лицо пустым, кожу бледной, а глаза стеклянными. На плече у юноши была рваная рана, из-за которой по всей видимости он потерял немало крови. Слуги фрау Фехлер, обнаружившие его на пороге задней двери буквально за двадцать минут до прибытия первых гостей, сделали все возможное, чтобы задержать в нём жизнь, однако их познаний в медицине было недостаточно.
-Я знаю, что не имею права просить вас об этом, но я не могу никому доверять, – подняв голову, сказала Софья-Тересия. Она умоляюще посмотрела на него. Он мог отказаться, сказать, что не может помочь в силу ряда обстоятельств, развернуться и уйти, однако пока этого не произошло в её душе теплилась надежда на благополучный исход.
Возможно, будь на месте герра Ричарда Шнайдера кто-то другой, у доктора бы не возникло сомнений в том, что нужно делать, однако фамилия этого человека, как и портрет, частенько мелькали в хронике. Мистер Шнайдер был одним из революционеров. Рванная рана на его плече свидетельствовала о столкновении с каким-то диким зверем.
-Не беспокойтесь обо мне, фрау Фехлер, – сухими губами, произнес Шнайдер, не открывая глаз. – Моя смерть все равно уже ничего не изменит. Я рад, что увидел вас перед тем, как предстать перед Всесоздателем.
Было совсем неочевидно, что связывает этих двоих, однако тот факт, что среди знакомств фрау Фехлер числился революционер, признанный террористом, заставлял задуматься. Впрочем, спроси герр доктор о том, что их связывало, он нашел бы историю отнюдь не романтичной. Они никогда не были любовниками.
Уголки её глаз увлажнились. Она не могла спокойно смотреть на чужую боль, столь чувствительным было сердце, которое скрывалось под маской холодного безучастия, столь привычного для многих представителей высшего тезейского света, закрывавшего глаза на расовое неравенство, работорговлю и другие жестокости в отношении незащищённых слоев населения.
-Герр Шнайдер мой хороший друг, – сказала Софья-Тересия, когда юноша впал в беспамятство. – Я знала его ещё до того, как он впал в немилость короля.
В дверь постучали. Это отвлекло их от разговора. Фрау Фехлер поднялась с кровати и подошла, чтобы открыть её. На пороге стоял слуга, которого она отправила за саквояжем доктора. Он прошел внутрь и поставил его недалеко от того места, где стоял канделябр.
-Попроси, чтобы начинали без меня, – сказала она, прежде чем тот ушел. – Нельзя дать нашим гостям заскучать в мое отсутствие.
Затем они с герром доктором снова оказались почти что наедине.
-Мой брат ничего не знает, – предупреждая вопрос, который мог у него возникнуть, сказала Софья-Тересия, то ли пытаясь очистить этими словами его и без того безупречную репутацию, то ли тем самым выражая свое желание, чтобы так оставалось и впредь.