ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: https://utopiacross.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: josh o'connor
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
antonin dolohov junior *
j.k. rowling's wizarding world

https://i.imgur.com/ef5vhNF.png https://i.imgur.com/QxacF0t.gif https://i.imgur.com/EU95aP4.png
josh o'connor


для любителей визуальщины
антонин долохов младший. клейменная скотина.

он вздрагивает от громкого шума [от звучания собственного имени], потому что нервная система дала сбой. у антонина кошмары ночами и нервные припадки днем. потому что вовремя не выпил сливового сока, слишком мало спал или кто-то прокричал его имя. тело долохова младшего скручивает судорогой, вздергиваются суставы кистей и фаланг пальцев, выворачивает до хруста позвоночник в коридоре хогвартса, в окружении сокурсников, никто из которых не осмеливается подойти. тоня – странный и пугающий. с копной вьющихся волос, острыми скулами и большими черными глазами, как у его отца. тоня несет в себе его кровь и его грехи, шлейф смертей, шепотков, злого смеха и взглядов в спину. имя-клеймо. он бы разделил эту непосильную ношу с братом, но второй близнец умер спустя сорок семь минут после рождения, и мать (должно быть, в отместку) возложила на него имя его отца.

все отводят глаза, когда в большом зале появляется долохов. разворачиваются спинами, затылками, игнорируют его присутствие, само его существование. и это, пожалуй, не так плохо. хуже – когда глаз не сводят. как это делает эдвард. его взгляд втыкается [вбивается] в антонина копьями, стрелами, болтами. он тяжел, он непроницаем. и холоден до жжения. потому что долохов старший убил люпина старшего, и следующее поколение с охотой несет последствия той войны, что осиротила многих.

антонин попадает на рейвенкло, сине-голубой ему к лицу, к бледной коже и черным волосам. антонин не ездит на рождественские каникулы домой, часами просиживая в пустой гостиной факультета. а когда возвращается эдвард, на несколько дней раньше, каникулы тишины заканчиваются.


*мат*, ну я мастер всратых заявок. но, надеюсь, вайб понятен. тоня – забитый мальчик. его буллят, его буллит тедди. славный тедди люпин, от которого такой ***[/swear][/swear][/swear]ни никто не ждет. потому что к антонину у него карт бланш на насилие. это продолжается недолго, но, возможно, именно благодаря этому, однажды перейдя черту, случилось что-то, после чего у антонина припадки. пара недель в году у него путевочка в больницу святого мунго подлечиться, потому что что-то с ним не так. помимо того, чье имя он носит.
я не хочу, чтобы тоня был чисто мальчиком для битья. он изгой, которому ***[/swear][/swear][/swear][/swear]ть досталось. но это не значит, что он трус или слабак. просто очень многое против него. что с ним стало после школы и как он изменился – вам на откуп. а еще, я думаю, тоня никогда не плакал. у него высокий болевой порог, он устал, зол, но не может исправить то, что происходит с его телом. и с тем, чей он сын.
что самое любопытное, после издевательств в школе, на последних курсах, происходит что-то, что меняет вектор их отношений. в нормальном мире это бы назвали как-бы дружбой, но у нас-то с вами ниче нормально не бывает. у тони и тедди максимально близкая, до неуместности, откровенность, при всей «чужести» друг для друга. после окончания хогвартса заканчиваются и издевательства, и общение. и возобновляется вновь, когда обоим по двадцать семь. потому что они дети войны, потому что тедди виноват в том, что было с тоней, а тоня сын того, кто убил отца тедди. люпина предает любимая девушка, переспав с его крестным, его жизнь рушится, он одинок и ему до одури ***[/swear][/swear][/swear]во. поэтому он однадды появляется на пороге дома антонина с «прости, что я издевался над тобой в школе».
в общем, это нездоровая х*йня аля дружба, которую я хочу раскурить вместе. тут много всяких «но», которые подлежат обсуждению и изменению, потому что главное, чего я хочу – это друга для тедди. странного друга.
перс авторский, но во вселенную гп вписывается прекрасно. папка тони либо мертв (будем ходить плевать на могилу и сожалеть, что не я его убил), либо кукует в азкабане пожизненно, и, кто знает, вдруг выйдет внезапно.
ВАШ ПЕРСОНАЖ: тедди римус люпин
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

Свернутый текст

Когда рядом появляется Андромеда, сквозь рваные серые облака кокетливо прорезает лучами-лезвиями солнце. Оно играется на тугих, упругих каштановых локонах миссис Тонкс, едва ли тронутых благородной сединой, и опасливо минует элегантную черную шляпку и такую же вуаль, за которой скрываются фамильные черты Блэков: от цвета глаз до высоты скул. Ее приветствует шелест листвы под ногами и молодые ветви с разбухшими и лопнувшими почками, приветствуют глади надгробий и остроконечные пики маленьких семейных мавзолеев один на два метра, облицованные гранитом и мрамором. Вместе с этим окружением на мгновение замирает и Эдвард. У него это в крови, в генах, что-то врожденное, въевшееся с привычкой или воспитанием. Он чуть склоняет голову, приветствуя ее и ее жест – касание ладони в перчатки к его лицу, на которое падают небрежные пряди. Ей он никогда не перечит, в ее присутствии не поднимает голос, не сутулится. В ее присутствии даже его начищенные ботинки не смеют испачкаться, а ворот черной рубашки – помяться.

В нем, в Эдварде, живет что-то, проявляющееся только рядом с ней. Люпин прикрывает глаза, на дне которых еще секунды назад беспокойно волновалось глубокое море, склоняется к ее ладони, узким пальцем, как послушный охотничий пес. Приветствует, внимает. До одиннадцати он зовет ее «ма» даже после того, как в четыре понимает, что его мать – Нимфадора, - мертва, а после его язык не поворачивается, произнести «бабушка». Она – нечто другое, чем просто та, что дала жизнь и ему, и его матери. Она играет в его жизни большую роль, чем мистер и миссис Люпин, погибшие ради того, чтобы он жил в мире. И ее руки, способные успокоить в нем любые волнения и погасить любые бури, имеют над ним власть куда больше, чем он подозревает сам.

Он поднимает ресницы; из под век на Андромеду смотрят его чисто-голубые глаза, как всегда меняющие цвет в ее присутствии. Эдвард выпрямляется, не отводя этого взгляда, пока миссис Тонкс сама не разрывает этот контакт и не поворачивает голову в сторону Скорпиуса. Мягкие, тонкие губы плавно улыбаются Малфою-младшему, не показывая зубов.

- Конечно, он проводит, - подтверждает Андромеда. Она чутко, чуть дольше, чем следует, смотрит на Скорпиуса, и кивает, тронув ладонью подготовленный для нее локоть Тедди, поскольку миссис Тонкс воспитала своего внука джентльменом. – Идемте, мои хорошие. Пора возвращаться.

На брата Эдвард больше не смотрит, иначе  цвет его радужки снова изменится и она заметит. Он не знал, что предчувствовал, что Скорпиус ослушается. Конечно же. Разве когда то было иначе? Разве кто-то когда-то мог заставить делать его то, чего он не хочет? Разве что он сам в прошлое рождество. Но использовать подобный метод среди могил, недалеко от места, где лежат его покойные родители, как минимум кощунство. От этой мысли ему смешно и стыдно, пока краем глаза он выхватывает из общего размытого пространства худой силуэт Малфоя и его серебристые, горящие в свете майского солнца белым, волосы.

Недолгую дорогу до дома миссис Тонкс они преодолевают пешком. По брусчатке маггловских улиц и переулков вплоть до узкого дома из темно-красного кирпича, принадлежавшего когда-то им с Эдвардом. Это – тоже часть ритуала. Часть тех привычек, к которым ее приучил Тед Тонкс. Вечерние прогулки вдоль дорог, небольшой сквер и тележка с ванильным и мятным мороженым на обратном пути. Это ее, Андромеды, хрустальный склеп, сотканный из воспоминаний, чувств и прошлого, в котором она была счастлива. Самой счастливой из девочек Блэк, пока навечно не облачилась в черное. Пока они шли, она иногда рассказывала что-то. О Теде, о Нимфадоре, о Римусе, к которому питала симпатию и нередко поучала за неряшливый внешний вид. Эдвард не проронил ни слова, как часто бывало и во время их обычных прогулках, но в этот раз причина была в другом. В костлявом и сопливом мальчишке, с которым их связывало весьма некрепкое родство.

К тому времени, как они оказались на пороге, на улице стемнело и начал накрапывать дождь. В отличие от братьев, которых успело слегка подмочить, шляпки и волос Андромеды не коснулась ни одна капля.

- Анара, - позвала миссис Тонкс, заходя в дом, ступая по мягкому темному коврику у входа, - Анара, милая.

Из-за угла появилась худенькая, как олененок, девушка, с крупными карими глазами и буйными локонами, стянутыми в косу. Вокруг узкой талии был повязан белый фартук, о который она с изяществом вытерла руки и поспешила на зов хозяйки дома.

- Миссис Тонкс, вы вернулись. Добрый вечер, - она улыбнулась еще в начале длинного коридора, со стуком маленьких каблучков приближаясь к ним. – М-мистер Люпин, здравствуйте. Вас давно не было.

- Я же просил – Эдвард, - в который раз повторил он, приветливо и сдержанно кивнув ей.

Анара, дочка семейства полукровных волшебников, живших неподалеку, уже четыре года подрабатывала в доме миссис Тонкс, и о том, что она в силу своей юности неравнодушна к Эдварду знали все, о чем она совсем не догадывалась. Привычно робея при нем, Анара набрала в грудь больше воздуха, искренне и немного смущенно улыбаясь Андромеде и ее гостям, забрала из рук влажные пальто и суетливо принялась развешивать их.

- Анара, девочка, пожалуйста, принеси нам в гостиную чаю и тех лимонных пирожных, что ты купила утром. Ребята совсем продрогли.

Это было не так. Стоя в узком коридоре рядом со Скорпиусом ему было жарко от внутреннего негодования, усталости и сырости, из-за которой под легким пальто он успел ощутить духоту. Убрав ладонью влажные волосы назад, пока Андромеда двинулась к лестнице, сообщив, что пока переоденется, а Анара, улыбаясь всякий раз, когда смотрела на Эдварда и Скопиуса, щелкнула пальцами, чтобы пальто сами поднялись к высоким крючкам вешалки, до которых она не дотягивалась, двинулась на кухню подавать чай, Люпин, наконец, взглянул на брата.

Всякий раз, когда от рождения голубые глаза Эдварда (лишь для немногих «Тедди») Люпина смотрели на Скорпиуса, радужка начинала темнеть. И эту часть себя он не контролировал, как и его мать. Повезло, что его волосы почти не меняли цвет начиная лет с тринадцати, разве что самые кончики и только при сильном напряжении. Иначе все вокруг были бы в курсе о его истинных намерениях и переживаниях, а это – весьма мешало его жизни в более юном возрасте. Когда весь мир способен наблюдать за тем, что ты чувствуешь, что может быть более обнаженным и уязвимым? И Эдвард знал, что Скорпиус был в курсе этой слабости. Впрочем, как и о многих других после этого рождества.

- Чего ты пытаешься добиться, черт подери? – раздраженно бросил Тед и двинулся в гостиную, совсем не ожидая от брата ответа. Взяв верх в одну ночь и использовав преимущество физической силы единожды, Эдвард, кажется, обрек себя на вечно связанные руки. Поскольку теперь Скорпиус не только обладал над ним определённой властью, но теперь и хорошо знал об этом. Ведь одно его слово о том, что между ними было – и об этом узнают все. Как маленького, на беззащитного малфоевского принца покусился Люпинов выродок. Ежедневный пророк будет в восторге, а Эдвард как минимум повторит судьбу своей отвергнутой бабушки.

Но самое страшное знаешь что? То, что Скорпиус никогда не сделает этого, чтобы навечно удержать его на поводке. Ведь любому принцу нужна своя цепная собака, верно.