ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://galaxycross.rust.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: Michael Tintiuc
ТЕКСТ ЗАЯВКИ: https://forumupload.ru/uploads/001b/28/bb/137/180682.png https://forumupload.ru/uploads/001b/28/bb/137/183391.png
м+м, легедариум Толкина
Так уж вышло, что я ищу Эктелиона, лорда Фонтанов. Их история с Глорфинделом очень красива. Они вместе перешли через Льды, строили любовь новую жизнь в Средиземье, прошли через предательство, смерти и боль. Они создали Гондолин в память о Тирионе, но именно Скрытый город навсегда остался в их сердцах, как место, которое они могли назвать своим домом.
Они были лучшими воинами Гондолина, обучали новобранцев и следили за защитой города, хотя не многие в то время верили в опасность мифического врага.
Они оба смотрели, как их город стал жертвой предательства, предреченного еще пророчеством Мандоса.
Они разные. Эктелион – аскет, музыкант, прекраснейший из нолдор, чтобы там не говорили про Феанора. В нем течет кровь тэлери, и крики чаек навсегда поселили в его сердце безудержную тоску по морю.
Глорфиндел же не такой утонченный, но в доблести превзойдет многих. Немного самовлюбленный, раздражающий, но на самом деле очень близкий по духу.
Их словесные перепалки давно вошли в историю. Просто взгляни на вот этот и этот арт.
Они пережили смерть и расставание. Когда войско Моргота напало на Гондолин, они оба сражались храбро, но этого было, к сожалению, недостаточно. Раненый Эктелион закрыл собой Туора, пав в бою с огненным демоном. Глорфиндел видел это своими глазами, но ничего не мог сделать. Он даже не смог его похоронить. А несколькими часами позже и сам пожертвовал собой, рухнув с балрогом в пропасть, чтобы спасти других.
Им даровали лишь одну встречу в Чертогах, и Эктелион изо всех сил уговаривал Глорфиндела раскаяться. Признать свою вину за участие в Мятеже и Исходе, чтобы пройти через Суд и вернуться домой.
Глорфинделу не оставили воспоминаний об этой встрече. Но с тех пор в одном из залов Чертогов прекраснейший из нолдор изо дня в день поет и играет на флейте, услаждая слух валар, чтобы один несносный эльфийский лорд мог жить.
Они обязательно встретятся. И мне кажется, это должно выглядеть как-то так.


Приходи, даже если мало что знаешь об Эктелионе – я помогу во всем разобраться. На самом деле, информации о них в каноне совсем немного, что дает нам некоторое пространство для маневра. У нас в касте есть сюжет, который мы начинаем играть, и было бы здорово, если бы ты присоединился. Приходи, даже если ты давно читал ВК или Сильмариллион, я с радостью закидаю тебя полезной информацией и мы будем разбирать ее вместе.
Это заявка в пару. В самую трепетную, прекрасную историю любви, прошедшую через тысячелетия. Если вдруг сомневаешься, предлагаю заглянуть почитать одну чудесную работу, с которой и началась моя любовь к ним.
Для меня очень важно внеигровое общение. Я не полезу в личную жизнь, но мне гораздо приятнее играть, когда с игроком есть контакт. Люблю и шутки пошутить, и придумать очередной поворот, от которого сжимается сердце.
В графику одену-обую, буду любить, холить и лелеять.
Пишу посты около 6к, бывает больше, бывает меньше. В примере поста как раз пост за Глорфиндела. В основном пишу от первого лица, но для такой игры готов перестроиться, мне не сложно. Если вдруг тебе все понравилось, но что-то смущает – пиши, давай найдем идеальный вариант.
На внешность, кстати, предлагаю Michael Tintiuc. Для него у меня уже есть красивейшая графика.
ВАШ ПЕРСОНАЖ: Глорфиндел, лорд Дома Золотого Цветка, легендарный убийца балрога.
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

Пример поста

«Пусть он живет»
Эхо чужой молитвы будит меня задолго до первых лучей рассвета. По коже бегут мурашки от только что пережитого сна: если его и вправду наслал Лориэн, то у него, определенно, крайне жестокое чувство юмора. Влажная простынь неприятно липнет к спине, и я спешу скорее поикнуть постель, спасаясь от этого чувства. Брожу в темноте какое-то время, пока сердце не успокаивается, возвращаясь к привычному ритму. А почти час спустя, не найдя покоя в собственной комнате, я уже коротаю время в библиотеке Эрестора с бутылкой эсгаротского красного, читая летописи Первой Эпохи. Рисунки на пожелтевших страницах заставляют сердце болезненно сжаться. Вот моя собственная работа: Невраст, на переднем плане главные лорды будущего Гондолина. И, конечно же, впереди всех, изображенный с самой большой любовью, прекраснейший из нолдор – лорд дома Фонтана, которого этот фонтан же и погубил.
- Бессонница не пойдет тебе на пользу, мой старый друг, - Элронд появляется в дверном проеме почти неслышно, и я вздрагиваю от неожиданности, но тут же беру себя в руки.
- Я бессмертен, - салютую ему кубком с вином, как ни в чем не бывало, и делаю новый глоток. – К тому же, нынче мы живем в мире и благоденствии. Так к чему тебе воевода?
- Ты поэтому не спишь по ночам? – он подходит ближе и замирает, как всегда строгий и статный, внушающий ужас одним своим видом, не говоря уже о нотациях.
- Видишь ли, в чем дело, - я закрываю книгу и откидываюсь на спинку стула. – С тех пор, как я приплыл в Средиземье, я могу все. Сразиться с самым опасным врагом, нырнуть с самого высокого водопада…
- Да, безрассудства тебе не занимать.
- Я не об этом, - с досады делаю еще один большой глоток. – А о том, что меня словно бы что-то хранит, понимаешь? Как будто бы я не могу умереть. И из ночи в ночь я лежу под одеялом и думаю: зачем я здесь? Что такого еще мне нужно совершить, чтобы вернуться обратно в Чертоги? Что Валар хотят мне сказать?
Элронд всматривается в мое лицо так, словно видит его впервые. Затем устраивается в кресле напротив, сцепив руки перед собой.
- Я не могу знать волю Валар, но от себя кое-что тебе сказать могу: во-первых, тебе пора перестать пить, - он тянется, чтобы забрать бутылку, но я, несмотря на дурман, проворно отставляю ее вне зоны досягаемости Элронда. Он вздыхает. – Во-вторых, тебе давно пора начать жить по-настоящему. Он не вернется. Мне жаль это говорить, но прошло так много времени! И мне горько видеть, как ты истязаешь себя пустыми надеждами.
Даже не дослушав, я прикладываюсь прямо к горлышку бутылки, демонстрируя этим невероятную дерзость и невоспитанность. Элронд и сам демонстрирует то же самое, раздавая мне советы, в которых я не нуждаюсь.
- Катись-ка ты к Морготу, Элронд. Ты и твои нотации.
Потому что, готов поклясться самим Эру Илуватаром, что во сне я слышал до боли знакомый голос.

***
Глаза матери полны боли и скорби, в то время как теплые руки путаются в золотых волосах, не желая отпускать собственное дитя. Эта смесь тревоги и нежности заставляет сердце болезненно сжаться.
- Я против, Лаурэфиндил! Так и знай: я не разрешаю, - и хотя тон ее суров, что-то все равно выдает как горечь, так и смирение.
К сожалению, я прожил слишком много, чтобы материнская воля имела надо мной власть. Меня сложно разжалобить мольбами или устрашить пророчествами, когда речь идет о верности моему королю. Мне тоже очень тяжело расставаться, я тоже не хочу уходить, но есть обстоятельства, которые гораздо сильнее моих желаний. Обхватив ладонями осунувшееся от тревоги лицо матери, я касаюсь губами прохладного лба. Она всхлипывает. С дрожащих губ срывается в тысячный раз «почему», и я снова принимаюсь объяснять то, что повторял уже много раз.
- Я дал клятву, и не могу ее нарушить. Разве ты хотела вырастить клятвопреступника?
- И ради этой клятвы ты погибнешь! – она вырывается из объятий, а голос звучит пронзительнее и выше. – Какой в этом смысл?!
- Значит, я погибну, исполняя свой долг, - на мгновение мой собственный взгляд становится тяжелым и неприятным, но я тут же смягчаюсь и беру ее руки в свои. Она не виновата в той ответственности, что я взял на себя, и не должно мне винить родителей за печаль. – Тем более, говорят, в новых землях нас ждет мир и покой. Там есть места, где птицы поют еще прекрасней, чем здесь, а небо безоблачно, и по ночам видно звезды.
- Ты ведь сам в это не веришь… - она вновь всхлипывает и смотрит на меня снизу-вверх.
- Я верю в Турукано, как и полагается его верному подданному, - мать, конечно же, видит, что я лгу, но делает вид, что верит, и очень серьезно кивает. Я заключаю ее в объятия. На этот раз точно последние. – Не залейте мой виноград. Лето будет дождливым.
И, не дожидаясь больше ответных реплик, я разворачиваюсь и ухожу, навсегда покидая родительский дом. Такой родной и знакомый, пахнущий медом и деревом, прохладный в летней жаре. Вода здесь всегда кажется сладкой, а лембас – самым вкусным, что я когда-либо пробовал. Чувствуя прощальный взгляд матери, отчего-то я точно знаю, что не вернусь в этой жизни домой.

***
Ветер бросает в лицо колкий снег, сбивая дыхание. Каждый шаг дается с трудом: после ночного дежурства у меня не было времени отдохнуть, а голод и холод лишают сил. Ноги кажутся налитыми свинцом, а горло саднит от жажды. Сердце сжимается от боли и тоски. Сколько из нас умерло от мороза? А ведь мы еще в самом начале пути. И страшнее всего смотреть на тех, кто идет под моим знаменем и умирает, а я снова и снова остаюсь жить. Хотел бы я никогда не раскаиваться за то, что мы сделали, но стыд и сожаление с каждым днем все больше выжигают мне душу.
Детский плач, почти неслышный при таком ветре, вырывает меня из раздумий. Темноволосая девочка в стороне от тропы. Жестом показываю своим воинам, что все в порядке, и протягиваю ей руку. Замерзшая, она не двигается с места, и в конечном итоге, ее приходится нести на руках, завернув в плащ, вышитый золотыми цветами. Один из воинов предполагает, что она из тех нолдор младших домов, что шли здесь последними, и я склонен с ним согласиться. Осталось только нагнать их ближе к привалу, чтобы вернуть потерянного эльфенка обратно.
Согретая плащом и моими объятиями, девочка вскоре приходит в себя и даже рассказывает мне о своем лорде. Он – самый красивый во всей Арде, с волосами черными, как смоль, и глазами голубыми, как лазурит. Его голос льется, подобно песне, и его называют лучшим музыкантом из нолдор. От ее слов мне невольно вспоминается тот эльф из Альквалондэ. Тот самый, что мог бы пристыдить меня за измену, но так и не сделал этого. В конце концов, он мог бы меня убить.
Эльф из нолдор с глазами голубыми, как лазурит. Как летнее небо, свободное от облаков. Этот взгляд, полный боли, преследует меня с той самой встречи в Лебединой Гавани. Отчего-то я знаю, что он тоже горько оплакивал тех тэлэри, павших в ужасной, кровожадной резне, когда стало понятно, с какой целью в их город пришел Феанор.
Мы – братоубийцы. Можем ли мы все еще называть себя прекрасными, имея руки по локоть в крови?
Чтобы отвлечься от тревожных и тягостных мыслей, я напеваю своей маленькой находке песнь к Элентари, в глубине души надеясь, что Звёздная Королева все еще смотрит на своих заблудших детей. Я пою, и песнь рассказывает о тех краях, где небо безоблачно и искрится звездами в темноте.

Земля за морем свята.
Оставим позади рассвет,
В преддверии заката.