ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: https://memlane.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: обсуждаемо, девушка лет до 30
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
Нахожусь в поиске мадам, назовем её Мелиссой (лет 26) - в пару (кристально чистое гетеро), а если быть честным, то в странный любовный треугольник.

Акт 1
– Микки, сладкий, а ты...
– Тшш-ш... – палец Мика аккуратно прижимается к губам Мелиссы, не позволяя её мысли материализоваться в предрассветном воздухе спальни. На её лице застывает плотоядная, лисья улыбка. Она знает эту игру. Мелисса с вызовом глядит в глаза Миккелю и выжидает, опустив голову на подушку.
Лёжа на боку, он склоняется над ней, скользит указательным пальцем по обнаженной спине, следуя по маршруту из нескольких крохотных родинок. Мик выучивает карту её тела наизусть в первые же недели знакомства.
– Сейчас март, – тихо, интимно произносит он, – На улице чертов холод. Ты считаешь, что нет ничего более унылого, чем Чикаго в марте. – Он останавливается, заглядывая в холодную синеву её глаз. – Дай-ка подумать...
Она забавно фыркает – неизбежные последствия ожидания, Мелисса не любит томиться в незнании. Вся и во всем она на острие момента, здесь и сейчас – никаких реакций с отложенным стартом, подчеркнутого терпения. Миккель тянет намеренно, выжидая, пока разгорится огонек пылкого любопытства. Подхватив темные пряди волос меж пальцев, он неспешно оставляет на её шее дорожку мягких поцелуев.
Едва отрываясь от бархата кожи, произносит:
– Наверное, ты хочешь сказать, что мы должны поехать куда-нибудь в тёплое местечко? Мм... Чтобы ты лежала на пляже, а я приносил тебе коктейли?
Мелисса звонко смеется. Он не видит её лица, но знает, что сейчас на её щеках проступили милые ямочки, а значит, он делает всё правильно.
– Дурак, – в голосе её тоже запрятана улыбка. Миккель разгадывает её шифры, отворяет замки, в темноте наощупь пробирается к самому сердцу. Читает по губам, угадывает с полуслова, наизусть заучивает невербальные сигналы с её орбиты. – Я просто хотела пригласить тебя на ужин с отцом.
– Но одно ведь не мешает другому? – он подбирается губами к её плечу и вдыхает тонкий цветочный аромат с корицей. Миккель знает, что она согласится, для этого ведь нужно так мало. – А когда с коктейлями будет покончено, мы будем ужинать на берегу. После ужина будем танцевать в пене волн. А после танцев я буду целовать тебя и не стану останавливаться до самого рассвета.
Она тихо мурчит, не в силах противиться. Нужно лишь посеять правильную мысль в её голову, зажечь запальный фитиль ярких образов.
– Твоя идея нравится мне больше, но поужинать с отцом все же придётся. – Конечно, придется. Ведь её отец не терпим к отказам и не упускает ни одного повода препарировать Миккеля заживо и разглядеть под микроскопом. Её отец не биолог, но и не дурак. Миккель исполняет роль принца для его дражайшей, единственной дочери, а тот лишь пытается отличить бутафорию от реальности. Конечно, с его деньгами, имеет на это право.
– Без проблем. Тем более, мне нужно с ним поговорить. – Мистер Олдридж уже скоро вызовет Мика на серьезный разговор – такие как он не любят тянуть резину. Не любят оставлять судьбу дочери на волю случая или проходимца вроде Хансена без гроша в кармане. Правильным тактическим решением на этом поле боя будет вызывать его на разговор первым.
– А потом, – Лис поворачивается к Миккелю и закусывает губу, – а потом мы поедем куда-нибудь в тёплое местечко, чтобы я лежала на пляже, а ты приносил мне коктейли. А когда с коктейлями будет покончено, мы будем ужинать на берегу. После ужина будем танцевать в пене волн. А после танцев ты будешь целовать меня и не станешь останавливаться до самого рассвета.
Мик улыбается лукаво и торжествующе. В её доме, на её кровати, за её счет. Лис не имеет ничего против и растягивается рядом, подставляя тело для поцелуев. В отличие от Миккеля, в каждом её движении правда, но в любой правде – яростная жажда внимания. И Миккель готов дарить ей все внимание мира взамен на спокойную гавань, в которой он может вдохнуть полной грудью, взамен на лучшую жизнь, которую он заслужил.

Акт 2
– Миккель! – посреди сумрачной гостиной его задумчивое одиночество разбивается вдребезги, когда влетает Мелисса. Он с трудом выныривает из омута скользких мыслей, мучительно осознавая, что даже не заметил её возвращения.
Она швыряет в него сумочку без предупредительных, Прада пикирует прямо в бок, но Миккель выдерживает на лице непроницаемое спокойствие, лишь сильнее вжимаясь в диван. В эти моменты лучше не шевелиться, стать мебелью. Стать мебелью, готовой выслушать.
– Ты трахаешь кого-то?! – она шипит и нервно мечется перед диваном, как лиса с бешенством, загнанная в темную клетку. – Скажи мне!
Мику кажется, или у него взаправду дергается глаз. Ты мебель. Дождись правильного времени.
Она резво подлетает к Мику, горячие ладони врезаются ему в плечи, звенят десятки дорогих побрякушек на её запястьях. Она близко, и наконец он улавливает винное амбре в душном воздухе, хотя признает его ещё с первого слова Лис. Розовый гренаш, Мелисса пьёт только его.
– Я была у твоего брата! – Голос её срывается, дрожит на ветру судорожных эмоций, – Ты сказал, что будешь с ним весь день! И *мат* тебя там сегодня не было! – хлесткая пощечина звенит на всю гостиную. Миккель сжимает челюсти, ощущая, как жгучее тепло приливает к лицу.
Она толкает Мика, перешагивает через стеклянный столик, хватая журнал. Швыряет и его. Свежий Вог летит вслед за пощечиной – прямо в лицо.
– Перестань, *мат*! Это не нормально! – как будто осталось в их отношениях что-то нормальное. Подушки с кресел, ключи от машины, дурацкий тренч, который она стягивает с себя на ходу, путаясь в рукавах. В Миккеля летит всё вместе с её нервными всхлипами.
– Ненормально, говоришь! Я ненормальная?!
А потом кружка с остатками чая. Мик успевает среагировать, нагнуться, спастись, и фарфор шустро улетает за спину. Окно за Миккелем расходится трещинами.
– Прекрати, мать твою!
Он вскакивает с дивана, а она испуганно отступает. Господи, неужели думает, что он может её обидеть? Хансен тормозит в полуметре от неё, по крупицам собирая всё свое терпение. Секунд 30 они тупо пялятся друг на другу сквозь густой сумрак гостиной.
– Лис, – первым начинает Мик, потому что это он должен сделать всё правильно. Он пристально глядит ей в глаза, – Перестань. Я был с твоим отцом, он вызывал меня к адвокату. Нужно было уладить пару вопросов.
– Вранье!
Мик сжимает зубы, желваки на скулах ходят ходуном. Он старательно прогоняет через легкие всё свое терпение, фильтруя эмоции от перманентного раздражения.
– Ты можешь позвонить, если не веришь.
Все её аргументы сгорают на глазах и тлеют меж пальцами. Ей требуется несколько бесконечно долгих мгновений, чтобы осознать, принять, поверить. Она оседает на пол, Мик подхватывает её уже в воздухе. Его пальцы аккуратно блуждают по изможденному лицу, собирая соленые капли. Он смиренно притягивает её к себе, заключая в объятия. Мелисса липнет к нему, хлюпая носом. Сети лжи и правды стягиваются всё крепче.
В этот раз Миккелю везет.
В этот раз она успокаивается.
Но сколько ещё подобных ураганов они переживут? Особенно, если выяснится, что она права. Если выяснится, что Миккель влюбился в другую.

Акт 3
"О чем ты думаешь?"
"Что ты чувствуешь?"
"Что мы сделали друг с другом?" (с)
_______________________________
Вот что ждет тебя, если ты заглянешь к нам на огонёк. Но заглянешь раз – потом ни в жизнь не выберешься, потому что мы заберем тебя с руками, ногами, потрохами и всеми твоими идеями и никуда больше не отпустим. Жду тебя, скуля в углу, не только я, но и Ханна – хакер, подруга Мелиссы, в которую по несчастливой случайности должен влюбиться Мик. Ждем тебя не для отыгрышей ради галочки или во имя трэша и угара (могли бы обойтись нпс, окда), а ждем с очень серьезным настроем на игру, ибо Мелисса имеет огромную роль в жизни как Миккеля, так и Ханны, и мы оба не представляем всех этих сложных хитровыебанных сплетений чуйств и историй в духе санта-барбары без ключевого персонажа. Мы из тех игроков, что любят доводить персонажей до грани, так что, присоединяйся. У нас впереди и весело, и плохо, и счастливо, и трэшово.
Я обещаю тебе легкий флер романтика (а вообще-то нифига не легкий, просто перечитай строки выше, акт 1, это уникальное предложение спешл для тебя) танцы на битом стекле, горячие страсти и хитровыдуманные интриги – в общем, весь спектр эмоций по меню.
История у нас живая, живые мы, живая ты, поэтому нет никаких правил, типо "должно быть так", "а вот теперь сделай так". У нас открытый финал, ноль планов на будущее и просто чистое наслаждение от игры. Поэтому решать, чем все это закончится, мы будем вместе. Варианты предполагаются совершенно разные – от откровенной чернухи и жести до "и жили они долго и счастливо, но втроем".
Мы с Ханной славные котики, которые умеют во врольное общение, черный юмор и запутанные истории. С нами бывает стыдно, но скучно – никогда. Всё, что мы попросим взамен – пример поста, интерес к персонажу и сюжету и желание упарываться с нами в чатиках/на форуме.
Приходи и не пожалеешь.
Есть вероятность, что здесь буду отвечать долго, лучше постучаться на memlane

ВАШ ПЕРСОНАЖ:
Миккель Хансен - 31 год, аферист, мошенник. На морде лица Max Irons.
Отрывок из анкеты:
У Миккеля в загашнике три десятка разных улыбок и приятный тон на любую погоду. На всякий день недели костюм в цвет славных надежд и роль лучшего из парней. Каждое пятое слово лживо, каждое второе имя выдумано, зато каждая идея свежа и неизбежно метит в чужой карман. Занимательная статистика его жизни строится на перманентном обмане, что так глубоко въедается в кожу — не смыть. Чужие дома, средства, умы — Мик протягивает руку ко всему, что заставит его собственное сердце биться чуточку чаще. По извилистым дорожкам обмана он прокладывает себе путь к сиюминутному благополучию, о котором грезил когда-то среди скалистых пейзажей холодной родины.
В свои 28 Миккель провернул свою первую крупную аферу с недвижимостью - на родине, в глубинке Норвегии. Обаятельный парень, добрый сосед, славный малый вернулся поднять родной поселок с колен. Взяв в оборот первую красавицу округа, а главное — дочь мэра, он занял благодатное место под солнцем среди безжизненных скал и доверчивых зевак, чтобы по пунктам разыграть свой спектакль. За чужой счет Мик принялся строить высокогорный отель на иллюзорных мечтах и тщеславных надеждах местных. Бежал из страны с деньгами, оставив сограждан без фамильных земель, а своего двухмесячного ребенка без отца.
На следующие годы меккой его обмана стали Штаты, аферы с недвижимостью и землей — излюбленной темой, приятным отголоском прошлого, напоминанием о блаженном освобождении от родового проклятья. В США Миккель начал новую жизнь, а если быть честным, то десяток новых жизней. В одной из ступил на протоптанный путь любовной авантюры, сулящей золотые горы. Только в этот раз дорожка оказалась слишком извилистой, крутой и тенистой.

ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

Пример поста

И без того блеклая картинка происходящего стремительно тускнеет на фоне таких свидетельских показаний. Пока его собеседница вырисовывает в воздухе оправдания собственной несговорчивости, Шеридан фильтрует её слова сквозь фильтр тех непреложных фактов, с которыми она спорить не должна. Но спорит. Хоук глубоко затягивается, щурясь и внутри себя прогоняя по кругу сомнения, замешанные с табачным дымом. Ему доподлинно известна тысяча и одна причина, по которым свидетель вовсе не желает оставаться свидетелем, а все совестливые припадки в угоду правде остаются за кадром. Там, где такие как Шер должны бродить наощупь, как слепые щенки тыкаясь в хлипкие оправдания и объективную реальность, в которой вполне натурально погибают люди. В которой вполне натурально может погибнуть один конкретный ребенок.  
Шеридан невесело хмыкает и вместе с девушкой вязнет в густой тишине, под завязку набитой настойчивыми мыслями даже на открытом пространстве. Сколько слов она оставляет вне, изящно и в то же время небрежно пакуя свои объяснения в слова? Хоук не готов возиться в огромной песочнице человеческих недомолвок, разыгрывать реверансы и делать ставки на сомнительном тотализаторе людских чувств, как и не был готов никогда. Он не вправе осуждать ни одну из прозаических причин, что заставляет его собеседницу так лихо вилять хвостом, но по крайней мере обязан устранить добрую треть из них.  
– Давайте начнем с нуля. Мне плевать, что вы делали здесь и куда собирались потом. Плевать на то, плохой вы человек или хороший. Мне плевать на то, кто вы такая, но мне важно то, что вы видели. Вы говорите, что не видели ничего, а я ни в жизнь этому не поверю. И вроде как это остается только моей проблемой... – Он цепляет из мятой пачки вторую сигарету, потому как каждая затяжка умело пролонгирует его терпение. – Но через пару недель дело будет на столе прокурора, а труп ребёнка выловят где-нибудь в реке Сакраменто. Прокурор ознакомится с вашими показаниями, но самое главное он ознакомится с видео, на которым вы – официальный свидетель. Дальше начнется свистопляска, в которой вы вряд ли захотите участвовать.
Из темноты леса к ним навстречу пробирается промозглая сырость и глумливо напоминает о том, что дело непреклонно близится к ночи. Шеридан теряет время и возможности. Где-то на другом конце этого же леса один ребёнок ожидает одного конкретного решения, а Хоук медленно пробирается сквозь зыбкую трясину глубиной в одну девушку. И хочется кричать насколько, мать твою, это важно, но Шер бережет угрюмое молчание где-то в глубине своих легких. Ему противно от одной мысли, что его зависимость от людей перманентна, но внутри нет места на никчемную злость или справедливое раздражение. Люди делятся на плохих и нормальных. Люди делятся на тех, кого нужно устранить и тех, кому нужно помочь. Шеридан глядит в карие глаза, окутанные дымом, и точно знает, что нужна помощь.
По собственным ветхозаветным законам он уже не вправе вернуться домой с пустыми руками – не ухватив хоть самую нелепую возможность за скользкий край. Не вправе забыть, потому что забывать не умеет, как бы болезненно не сводило судорогами внутри. Признаться зачем он здесь – не сложно. Его кривая дорожка – вовсе не головоломка, просто в нем нет ничего иного кроме дикого, патологического желания пробираться в темноте наощупь туда, где горит его священный огонь. И теперь огонь тлеет, а Хоук глядит на девушку и выискивает на её умиротворенном лице хоть единую зацепку.
– Я не верю, что вы не видели ничего. Только если вы не слепая, а это, кажется, не так. Вы стояли там и смотрели прямо на эту чертову машину. – В его голосе вся те же холодная беспристрастность, которая звенит где-то из глубин ледяной пещеры сознания. – Я не могу вас заставить и мне нечего предложить вам. Кроме анонимности – я забываю про камеры и про вас. Для протокола вы остаетесь только именем, которое ничего не значит. А вы помогаете мне. – Шеридан отступает на несколько шагов назад, давая ей больше свободного пространства на решение. – Знаешь, такие вещи порой остаются вне понятия плохого и хорошего, вне официального и личного, но это тонкая грань. У тебя есть дети?

Отредактировано bourbon (02.07.2021 10:21:36)