ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: Дом
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: Francesco Cuizza;
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:

Ящер
Раздвоенный язык в уголках рта — неизменный спутник его усмешки. Его руки помнят больше, чем могут унести. Ящер ставит зарубки на коже заженной сигаретой, ожоги складываются в соцветия за контуром татуировок — работу Гримма портить нельзя, если не хочешь платить за это кошмарами наяву. Слово второго в стае для него черта непересечения — болит непроглоченная в котячьем детстве привязанность к крестному.

Мало кто знает, Ящер, побочный наследник тигриного королевства, никогда не испытывал к Шерхану искренней любви. С лидером бенгалов сложно (невозможно) было держаться на равных, даже если ты живой ком агрессии, готовый стесать костяшки о местный табель о рангах.

Маски не нужны тому, кто не прячет сути — на его костяшках старые царапины, на ребре ладони — шрам от укуса бродячей собаки (говорят, Ящер пережил бешенство, заливая Могильник пеной), в глазах ехидная насмешка и вызов — ну же, иди сюда, дай папочке на тебя посмотреть.

Это его жест — издевательский полупоклон, приглашение на танец, и подманивание ладонью; это его боль — не быть незаменимым для тех, кто имел для него значение; это его символ на стенах — уроборос, где змей отбрасывает хвост.

Ящера давно уже могли перекрестить в Йормунганда, но ему нравится старая, выцветшая на солнце кожа. Он не уверен, что хочет держать весь земной шар в своих объятиях, но сил на стаю ифритов ему точно хватит.
ВАШ ПЕРСОНАЖ: Тайсон, твой бывший состайник. нам будет весело, так что прыгай сразу в тг: @stormgard
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

+

Если закрыть глаза, можно попытаться сыграть в эту игру еще раз. Пальцы в волосах, изгиб узкой талии ещё уже под майкой. Др-рянь. Девчонке желательно быть *мат* — это то, за что обычно цепляешься, занозишь руки, рычишь, сближаясь на расстоянии удара. То, за чем приходишь снова — чтобы на зубах скрипела смятая до кровоподтека кожа. Взрывать грубыми пальцами апельсиновую корку, скрутить и выжать. Не ломать, гнуть до точки слома, единственное правило неравного боя, где сильные ебут слабых без соглашения и на сухую.
Тайсон, пожалуй, знает слишком много о том, что бывает, если теряешь бдительность, пока *мат* уверена, что ей все можно.

Снова на те же грабли, блин.

Если играть без стоп-слова, давно бы размозжил ее хорошенькое личико о стену. Туго намотал бы волосы на кулак и макнул лицом в реагент, чтобы вся красота (как будто ты понимаешь) стекла вместе с верхним слоем кожи. Хоть раз скажи мне спасибо.

... Ни разу не думал, что будешь ненавидеть кого-то сильнее Дезире?

Рыжего все еще хочется сбить на джипе и намотать его кишки на литые диски. Но — не так. По-другому.

В конечном счете, и то, и это одинаково омерзительно.

как будто ты понимаешь.
как будто ты знаешь такие слова.
как будто внутри тебя, между мясом и костями, можно втиснуть что-то вместо?

ты делаешь вдох,
соль и вода смывают все это *мат* к чертовой матери;

сахар на зубах. и дальше — ПРОВАЛ. в печени и в памяти, в жизни и смерти, В. ему снится человек в солдатских ботинках и с волчьей головой, запах краски и баллистола, что асфальт от жары не плавится, а трескается, как земля в пустыне, и что у кислотного дождя, если взять его на язык, привкус сладкого сиропа от кашля.

Иногда нужно посмотреть на себя со стороны и сделать шаг назад. Слово ему не дается даже после занятий с Иудой.

Пер-спек-ти-ва.

Застреваешь на первом слоге. Вязнешь. Проваливаешься.
iii

Тайсон открывает глаза, когда солнце забирается под деревья. Кусок чистого неба застревает в застекляневшей глазнице. Ему печет лоб и висок; он садится, вскидываясь на локоть, и проглатывает зевок. Воздух падает в пустой желудок — горчит озоном и скрипит солью на зубах. Тайсон потрошит жалкие остатки чипсов, забрасывает в себя последнюю порцию крошек через узкое горлышко пакета и вытирает руку о штанину камуфляжных шорт.

Где-то в нескольких метрах от него бесшумно покачивается море и рвутся в небо разноцветные флажки. Ветер игриво, по-щенячьи треплет их зубами.

...Пляж был дикий, с кусочками плавника и пожухлой травы. Тайсону не нравилась та его часть, которую специально отвели под санаторий — мельтешение рук, лиц, тел, запахов и красок. Среди оживленной толпы он глох второй раз — не знаешь, куда поворачивать голову, и на кого смотреть, когда стая сливается в многорукое и буйное, когда перестаешь понимать, чей жест и оскал цепляешь на себя.

Тайсон потянулся. Не услышал, но почувствовал, как внутри что-то хрустнуло, и лениво повел плечами.

В древние времена Тайсон, Шерхан и Солитер каждое лето обносили один и тот же продуктовый. Тогда казалось, что нужно было пройти версты и мили перед тем как упереться в скрипучее крыльцо под покоцанной вывеской "24/7". Солитер обычно доставал продавщицу разговорами, шумно жаловался на аллергию и отвлекал на себя внимание, пока они с Ханом распихивали по карманам жвачку, конфеты на разновес и прочую мелочь, которую можно было незаметно вынести под курткой.

Теперь магазинная пачка чипсов, честно купленная за двадцатку, неприятно резала единственный зрячий глаз. Сам магазин, оказалось, стоял всего лишь на соседней улице. От лаза в заборе до свежевыкрашенного козырька — неторопливым шагом двадцать минут. Вместо вывески — гордая табличка "минимаркет", вместо сонной великовозрастной тетки — девчонка лет пятнадцати, лопающая пузырь жвачки, и хмурые грузчики с пропитыми лицами, таскающие ящики из машины в кладовую и обратно.

А Шерхан и Солитер лежали под могильным камнем — каждый под своим.

Тайсон прикусил изуродованную щеку изнутри, высыпал в пустой пакет содержимое пепельницы и гибко поднялся на ноги, прихватив с полотенца бейсболку. Козырек закрыл глаза от слепящего солнца, обрезав и без того неидеальный зрительный горизонт.
[indent]
На обжитой части пляжа у береговой линии бесоебились гарпии. Тайсон прошел по каменистой насыпи мимо тележки мороженщика, пнул мыском кеда ничейный волан, вставший на перья и, вероятно, тысячу раз оплаканный кем-то из девчонок, перемахнул одной ногой через каменный парапет, и уселся к берегу лицом.

Территорию негласно поделили надвое, хотя никто не проводил этой черты в приступе гражданской сознательности. Это вбито под корку, устанавливать личные границы, делить на свое и чужое; все равно что влезать в чужую спальню — только в порядке риска и когда на тебя никто не смотрит.

Пока на девчачьей половине строили песочные замки, плелись косы и ожерелья из ракушек, пока там широко раскрывали рты, когда волна разбивалась о берег и осыпала девчонок кипящей пеной до лодыжек, на мальчишечьей бесстрашно бросались с пирса под невидимым присмотром спасателей с вышки. Коляски за ненадобностью вязли в песке на отшибе, как брошенные дроны с кладбища роботов.

Тайсон поискал взглядом гарпий. Насчитал уебков почти в полном составе и черное пятно вместо вожака стаи, в яркой рубашке с цветными пальмами, увитый браслетами на оба запястья — Иуда. Ленивой кошкой на лежаке в тени — Багира.

Чингисхана и Шиву не нашел.

Зато шатер Дезире — всеобщий водопой и точка схода двух разделенных миров — переливался на солнце яркой вышивкой. Сложно было не заметить.

Сам лис с конусом и кисточкой в руках расписывал Голландца какой-то сложной языческой вязью за ширмой, которая отгораживала их от любопытных глаз.

Все дело в пре-скеп-ти-ве.

За людьми нужно наблюдать с высоты — тогда можно представить, что они — фигурки на ладони, которые можно легко и без усилий зажать в кулак.

Тайсон повернул голову и сцепил зубы так, что занемели десны; показалось — кипятком плеснуло по глазам, и со дна зрачка — рыжее, огненное, алое, золотое, черное, черное, черное...

... даже будучи слепым на один глаз, он понимал, что ворочается внутри, когда ты так на кого-то смотришь. ты не видишь - ты чуешь, это закон инерции. умение выхватывать со стены нужный тебе заголовок объявления. с Дезом жили бок о бок, еще когда он был детенышем и жался к Шерхану под одеялом, скрываясь за ним, как за щитом, от злых кошмаров.

Это не было временем для верных решений, просто потянуло и дернуло: да когда же вы все, хуесосы, передохнете. да хоть бы и от СПИДа.

Не хватало только, чтобы на белый танец на дискотеки парни начали приглашать парней. Тогда Тайсон сопрет у какого-нибудь зазевавшегося мусора кольт и устроит преждевременный выпускной — просто чтобы очистить мир от этой мрази. Тогда он, может, уверует в миссию всеспасения и его примут в китобои без экзаменов, хотя от них, пожалуй, воротило еще больше — как будто наступил ботинком на миногу и поскользнулся.

Че, мужики, может еще в платья наряжаться начнем?

Ладно Дез. Этот бесполый, как какой-нибудь языческий божок из сказок о сотворении мира из пустоты. Ладно Гримм, с черной обводкой вокруг глаз, как какой-то псевдорокер — он на это уже даже перестал обращать внимание.

Дело совсем не в этом.

Совсем не в этом. Но думать дальше не хотелось ни бенгалу, ни гарпии.

Тайсон перекинул вторую ногу через парапет и мягко спрыгнул на землю. Бабочка скользнула под пальцы из кармана шорт как-то сама, провернулась, выставив лезвие вместо крыльев, и затихла, не дыша.

Что, братка. Потолкуем?

Даст бог, до ужина еще свидимся.

Никак вы, блин, не научитесь понимать, что вам, отбросам, можно, а что - нельзя.

Отредактировано энкид (14.01.2021 21:17:02)