ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ:
http://yellowcross.f-rpg.ru/

ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ:
Весь каст и канонные внешности.

ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
https://i.imgur.com/hm9Ve3el.jpg
Мы ждём всех, не только доступных для игры персонажей (команду главного героя), но и любых НПС, даже тех, кого убили, вдруг у нас вы избежите этой судьбы, да и всегда можно играть флешбеки, повествующие, как эти персонажи докатились до того, что их пришлось прикончить.
Особенно мы ищем бравую гитиянки Лейзель, харизматичного мага и бывшего любовника Мистры - Гейла, таинственную жрицу Шар - Шедоухарт.

ВАШ ПЕРСОНАЖ:
А мы всем кастом ждём.
У нас есть Астарион и главный герой. Ещё есть Брэган Д'Эрт и пара персонажей из Невервинтера.

ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

Героиня

Хант смеётся, запрокинув голову, безуспешно пытаясь делать это тихо. Максимально неудачное место для таких занимательных диалогов, им стоило отойти от стоянки минимум на милю, а то и две, чтобы её хохот не достиг ушей спящего лагеря. Возможно, стоит усилить их сон заклинанием, но хорошая мысль, как обычно, приходит чуть позже. А ведь сама недавно делала кому-то строгий выговор за шум.

— Ты такой милый, когда пытаешься торговаться, — она одним глотком осушает бокал, и, недолго думая, отбирает у Астариона всю бутылку. Кажется, он не очень заинтересован в вине, во всяком случае сейчас. А она всегда любила тару побольше.

Пьют ли вампиры вино вообще, вопрос, конечно, занимательный. Стоит спросить. Хант кажется, собутыльник из него вышел бы неплохой, во всяком случае, он может поддержать увлекательный разговор и его вряд ли потянет блевать за борт после пары бокалов чего-нибудь покрепче этого "приемлемого" вина. Если бы только в её жизнь не лез, вообще бы цены не было.

— Я уже приносила не в меру любопытного эльфа в кровавую жертву в этом месяце, — говорит она, зевая, — к следующему мы, вероятно, или обрастём щупальцами, или разбежимся по разным концам Фаэруна. Поэтому можешь расслабиться, тебе ничто не угрожает.

Сделав ещё один большой глоток и причмокнув, смакуя медленно пробуждающееся внутри тепло, глубокомысленно добавляет:

— Ну, за исключением толпы гоблинов и их лидеров, разбойников, охотников на монстров, местной фауны, частично — флоры, а также сидящей в голове личинки.

А потом скидывает маску веселья, которая не обманула бы его, если бы он обращал внимание на хвост — Хант прекрасно владела языком тела и мимикой, но хвост порой жил своей собственной жизнью и эмоции выражал на порядок искренней своей обладательницы — вздрагивал от нетерпения или азарта, как было до этого, или же мотался из стороны в сторону, как было сейчас. Она склоняется ближе, почти скалится, и выглядит всё это так, словно она готова открутить ему голову за один только простой интерес, словно и не было минутами ранее никакой слабости и головокружения, а она, расслабленная и довольная, как кошка на залитой солнцем крыше, не сидела полулёжа у него под боком и ей это было чертовски приятно.

— Видишь ли, ты упускаешь одну деталь, когда говоришь о справедливых условиях. От моей охоты не зависят ваши жизни — только моя, и только если я облажаюсь, чего я, разумеется, не допущу — в моих интересах быть живой, — она, конечно, не добавляет пункт про свободу своей души и не упоминает Хоуп, которая всегда оставалась для неё приоритетом номер один, даже если давно отошла от того, чтобы называться идеальной старшей сестрёнкой. Лет так пятнадцать как отошла. — Урок, который ты усвоил сегодня, я узнала уже давно — я никогда не охочусь на тех, кто мне полезен. От кого я завишу. Я могу быть от этого не в восторге, но только круглый идиот станет отрицать очевидное.

Пускай её секреты не касались богов или не грозили уничтожением всему живому вокруг, это были её секреты, даже если для кого-то та мелкая локальная драма не стоит выеденного яйца и подобных реакций с уничтожением любого, кто захочет познакомиться поближе — слишком близко. Местами стыдно, местами неприятно, простая незамысловатая история собственной глупости и недальновидности, поставившая под угрозу жизнь — и не только — единственного близкого существа. Она со вздохом откидывается обратно, возвращая себе самообладание и привычный беспечный вид, шутливо толкает его в грудь локтем, заговорщицки улыбаясь.

— Что до остального: я хожу в море большую часть своего сознательного существования и не представляю без него жизни. Мой корабль разбился во время шторма, команда — или мертва, или оказалась на наутилоиде, хотя я не видела в капсулах знакомых лиц. Конечно же, буду несказанно счастлива, если кому-то удалось спастись — некоторых своих ребят я знала больше десяти лет, — она смотрит на звёзды, зажмурившись, и качает головой, а потом переводит взгляд обратно. Впервые спокойный, почти умиротворённый. До тех пор, пока не начинает рассказывать дальше. — Первое, что я сделаю, когда окажусь во Вратах Балдура — хорошенько нажрусь в "Мятежной Кэтти" и закачу драку, которую буду вспоминать в окрестностях ещё очень долго. Потом займусь поисками нового корабля и команды. Самобичевание о прошлом — штука интересная, но я предпочитаю двигаться дальше.

Она перекатывается на живот, устраиваясь рядом с эльфом, чуть ниже, полностью вернув себе и бодрость, и довольный вид. Даже дурашлво болтает ногами в ботфортах, как будто и не было минутой ранее вспышки злости. Ещё немного, и можно выдвигаться.

— Ах, да! — Хант хлопает себя по лбу. — Обычно я не говорю этого никому, но тебе шепну по секрету, потому что обожаю эту очаровательную складку между твоих бровей, когда ты хмуришься вот так. Мой настоящий возраст — тридцать пять лет, обычно я немного приуменьшаю. И это все, что тебе следует знать для собственного спокойствия и безопасности на данный момент. Оставим мои истории на другой раз, хорошо?

Она вручает Астариону полупустую бутылку как намёк на то, что пришла его очередь. И забирает яблочную булочку, не давая опомниться. Молчит какое-то время, крутит сдобу в руках, подносит к носу — завтра она бы уже испортилась, поэтому медлить нельзя. На вкус, конечно, не шедевр кулинарии, но это тоже приемлемо, как и вино, и это всё ещё лучшее, что ей доводилось есть за последнее время, за исключением, разве что, готовки Гейла. Хант многое отдала бы, если бы этот маг творил своё кулинарное волшебство каждый день. Глядишь, и один вполне конкретный тифлинг в отряде была бы не такой нервной.

— Тем временем, я очень огорчусь, если завтра ночью к нам нагрянет толпа страшных злобных вампиров, которые придут за тобой, и, так как они, конечно же, застанут нас врасплох, это плохо кончится для всех, включая тебя. Особенно для тебя. Будь хорошим мальчиком, скажи, какова вероятность такого исхода по шкале от одного до десяти, и как мы можем к этому подготовиться? Это всё, что нужно знать мне.

Вампир

Внимательный оценивающий взгляд настораживает, словно его вновь взвешивают на весах, как некий предмет, а не личность, подобная задумчивость вызывает неприятные ассоциации и малейший намек на приязнь исчезает, Астарион слегка хмурится, явственно замыкаясь и возвращаясь к прежнему чуть надменному выражению, призванному оттолкнуть других. Пристальные взгляды заставляли напрягаться, особенно когда становились столь задумчивыми, отстраненными и заставляли думать о совсем другой личности, совсем других глазах, ярко-алых и столь же сосредоточенных перед выбором нового наказания.

— Ты... что?! — Астарион вскидывается, несмотря на слабость подаваясь рывком ближе, приятные черты его лица искажаются гневом, заостряются под влиянием вспыхивающего гнева, он щерится в раздражении, отчего морщинки и складки у носа и на лбу становятся глубже, визуально добавляя ему возраст. Делая долгий, звучный вздох сквозь зубы он старается успокоиться, бросаться на Хант сейчас просто самоубийства и эта вспышка ничем не поможет ему, особенно под чужими внимательными взглядами. Если ему хочется получить желаемое следует вести себя иначе, следует... да все Девять Кругов! Чем он заслужил подобное отношение?!

— И почему же? — ему стоит больших усилий сдерживать себя, будучи столь взбешенным тяжело удерживать себя в рамках, спасибо слабости созданной личинкой, слабости мешающей предпринять какие-либо активные действия, она верней всякого благоразумия и надежнее собственной воли. Почти сильнее, поскольку Астарион ухватывает ворот собственного дублета, словно собираясь поправить одежду, на деле же удерживая его в неожиданно твердой и сильной хватке. Подобное поведение оказалось неприятной неожиданностью, причем весьма, оказывается спустя два века можно расслабиться непозволительно быстро, привыкнуть к хорошему, принять чужое открытое отношение за привычку, даже ожидать помощи. Сколь отвратительная глупость в самом деле, непростительная для него, абсурдная попытка притворства, очередная глупая слепота там, где чужое мнение представляет мало интереса. И вновь принятое кем-то решение. Принятое за него, словно мало было в прошлом подобных моментов — надежда снова собиралась ускользнуть из рук.

— Не стоит решать за меня, дорогая, — голос становится ледяным подобно льдам Кании, в облике его больше ни намека и на отблеск симпатии или дружелюбного расположения, только глаза светятся в темноте, да мелькают клыки которые Астарион оскаливает даже не замечая за собой подобного жеста крайней раздраженности близкой к яростной злости, — если потребуется я пойду на все ради выживания, даже если подобный вариант будет включать заложенную душу и вечность в пекле позже.

Ложь, в определенном смысле, но ложь, хотя в его стремлениях было выживание любой ценой, хотя он и был способен на заключение сделки с кабионом как вариант сохранения воли и силы, мысль об очередном рабстве сводила с ума. Впрочем, если со смертью само существование закончится и его душа просто будет использована как... а, какая разница как именно, если это будущее в принципе становилось возможным, не сменяясь вечностью при жизни, вечностью отчаяния и рабского послушания. Что Хант могла знать о вечности? Что столь мало живущее создание было способно осознать? Ее жизнь и потери могли впечатлять, быть глубоки и сильны, но всех тех лет — едва ли одна пятая его персонального кошмара, два века мучительного существования с очередным, еще более убожественным исходом? Никогда. Никогда больше.

— Мне нужно не твое мнение, а знания практикующего колдуна-демонолога! Если зубы начнут выпадать, а органы придется и дальше выплевывать, — цедит прищуриваясь того злее и с трудом разжимает хватку у самого горла, ворот дублета на удивление уцелел даже после подобного варварства. Ему мало волновали мотивы Хант, желание сохранить собственные секреты? Нежелание делиться силой что дарит знание? Стремление решить за других правильность и определить возможную расценку на душу? Так этот огрызок все еще принадлежал Астариону — вечность вампира могла дать ему множество вариантов подумать о том как разбираться с договором уже после его заключения. Если бы память была свежа как прежде, если бы та, первая жизнь под солнцем, целую вечность назад, не забылась столь быстро, не потускнела и возможно попытки разобраться в контракте с чужим привлечением ему не потребовались бы. Только сейчас ему было неизвестно даже как призвать камбиона.

Собственное раздраженное состояние отражалось и на личинке, впервые за вечер что-то на нее смогло подействовать, напитываясь злостью и... разочарованием. Уязвленностью. Входя в странный резонанс с ближайшим разумным соседом-носителем.

Мой пост

Киммуриэль уже давно ничему не изумлялся, принимая любые вещи такими, как они есть. Возможно, он жил уже слишком долго для того, чтобы сохранить эту способность, а, возможно, так на нём сказались воспитание в Доме Облодра, а затем - философия иллитидов. Проницатели разума поступали в соответствии с их представлениями о логике и пользы, отметая любые ненужные переживания и не задаваясь вопросом зачем. Ставили себе цели и шли к ним. Чем больше Киммуриэль мог и знал - тем меньше видел хоть в чём-либо смысл. Его не будоражили даже события, сотрясающие основы мироздания - Торил стоял и будет стоять, куда денется. Даже концы света приедаются, если падают на Фаэрун так часто, что похожи на дурную комедию. Он смотрел на жизнь пресыщенным взором испробовавшего всё и нашедшего это всё ничуть не занимательным высокомерного сноба. И был уверен, что сюрпризов эта скучная и по сути самоповторяющаяся реальность ему уже не преподнесёт.

Киммуриэль ошибался.

- Да... я много раз имел честь лично наблюдать за процессом цереброморфизма. Иногда носители личинки могли продержаться несколько дней, а иногда и нескольких часов было достаточно. Однако, я никогда не видел, как кто-то из них оставался в сознании, мог мыслить и двигаться так долго, как вы. Впрочем, я не видел и такого, чтобы хоть одному избранному удавалось выбраться из капсулы. Обычно личинка сразу порабощает мозг носителя, и жертвы полагают счастьем превращение. Зародыш дарит им чувство блаженства и безопасности, того, что всё происходит как необходимо, и с ними никогда не случилось бы ничего прекраснее. Даже та боль, которую причиняет рождение иллитида, не помогает им очнуться в последний момент - что, вероятно, и к лучшему. Вы уникальные, и, возможно, именно в этом кроется истинная причина, по которой я решил помогать вам, а не выдать ваше местонахождение ближайшему Улью. Существа, так упрямо занятые борьбой за выживание и сохранение личности, вызывают уважение. Я не понимаю, как вы противостоите внушению паразита и поддерживаете самосознание, и отчего вы не мечтаете поскорее преобразиться, как все прочие. Не понимаю, что даёт вам надежду после стольких неудачных попыток найти того, кто сумеет вас спасти. Но это... завораживает. Я искренне восхищён, Астарион.

Киммуриэль не считал нужным ничего скрывать, даже если это оттолкнёт вынужденного напарника от него. Всё равно никуда не денутся, они не в том положении, чтобы воротить нос. Кроме того, ни Астарион, ни кто-то ещё из группы не убьёт его, не только потому что Киммуриэль отлично умел постоять за себя, но и поскольку им ни к чему навлекать на себя агрессию всего клана. Как будто за ними и без того мало охотятся все, кому не лень... Они даже не прогонят его, зная, что он всё равно будет следить. Он бы предпочёл иметь такую персону, кого нельзя устранить или принудить отвязаться подбору-поздорову, так как она не поддаётся ни шантажу, ни запугиванию, на виду, раз уж так вышло, что она прицепилась.

Возможно, они успокаивали себя самообманом, но говорить правду Киммуриэль не собирался, не до конца, чтобы не накалять обстановку дополнительно. Суть же состояла в том, что закрытые границы чужого ума для него служили намёком, куда заглядывать нельзя, если желаешь построить хоть сколько-нибудь приемлемое взаимодействие. Так, например, повязка Джарлакса тоже имела свои слабости и изъяны, она давала шанс её обойти и проникнуть внутрь головы этого ненормального дроу, но Киммуриэль уважал его и не пытался. Здесь обстояло так же. Если бы он бросил вызов личинке, то, вероятно, одолел бы её в открытом псионическом противостоянии. Ему доводилось справляться и со взрослыми, полноценными особями иллитидов. Но спутники отчётливо показывали, что не хотят его вмешательства, что они не дадут ему творить что заблагорассудится, и Киммуриэль спокойно это принимал. Сражаться со всей группой было бы опасно и трудно даже ему. Забавно, что Астарион согласился отделиться от остальных и пойти вдвоём. Чересчур самоуверенный - или слишком устал почти никому не доверять и ждать кинжала под лопатку и очередных унижений буквально от любого встречного? Не исключено, что и первое, и второе одновременно.

- Нам сюда, - Киммуриэль показал это жестом.

Он плавно взлетел на фосфоресцирующую бледным белым шляпку гигантского гриба. Тот возвышался над всеми остальными у входа в очередную пещеру и давал великолепный обзор. На шляпке такого размера поместился бы лагерем целый конный легион. Она сама напоминала довольно просторную поляну. Странные узоры ниточками мерцающего пульса пробегали по её поверхности.

Разговаривать они пока могли себе позволить. Киммуриэль уловил бы приближение живых организмов издалека, все его органы восприятия, в том числе и ментальный дар, работали на пределе.

- Некоторые утверждают, что я не мог прожить так долго в Улье и остаться свободным. Они подозревают, что иллитиды сделали из меня раба, я просто не догадываюсь об этом, или уже инициировали в себе подобного. Что на самом деле моя внешность дроу является обманом, и я внушаю это окружающим с помощью псионики. Или что я аномалия, при которой трансформация в иллитида происходит без смены внешнего облика, а такое тоже бывает. Иллитид в теле дроу, идеальный лазутчик и шпион Улья и в городах тёмных эльфов, и на поверхности. Ваша гитиянки, эта Лейзель, смотрит на меня именно так. Я вижу, что она не может решить, какая правда более отвратительна - обнаружить, что я на самом деле и впрямь один из них, или понять, что живое создание способно добровольно с ними сотрудничать и предоставлять свои ресурсы. Позволь спросить, Астарион, что ты сам об этом думаешь?

Киммуриэль знал, что вызывает непонимание и омерзение у подавляющего большинства. Он принимал это как данность, ему было нечего им противопоставить. К сожалению, он с детства привык к такому отношению - его невзлюбили ещё в Академии. Как и всех Облодра, заклеймили невесть чем и подвергли остракизму. Киммуриэль не расстроится и не оскорбится, если Астарион разделит мнение других и тоже выскажет ему, какая он мерзкая тварь, и насколько мир очистится, если выродков вроде Киммуриэля станет как можно меньше, если уж рассчитывать на истребление всех - наивно.