ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://phoenixlament.f-rpg.ru/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: Miguel Herran
http://forumfiles.ru/uploads/0016/a2/6b/1384/316032.jpg http://forumfiles.ru/uploads/0016/a2/6b/1384/229303.gif http://forumfiles.ru/uploads/0016/a2/6b/1384/560628.jpg
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:

Под спойлером

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Вейзи — род, которому не удалось в свое время попасть в «Священные двадцать восемь». В разные годы представители семьи пытались добиться расширения списка, но в этом не преуспели. Это, впрочем, не мешало им придерживаться консервативных взглядов, травить сквибов и грязнокровок, и поддерживать в военное время Пожирателей смерти. После завершения второй магической Вейзи не смирились со сменой государственной парадигмы. Они открыто пытаются оппонировать новому министру и настойчиво склоняют другие чистокровные семьи на свою сторону.

Аполлон — нелюбимый ребенок, на которого не делают ставки. Его родители погибли в первую магическую войну, и мальчик остался на воспитание родного дяди. Никакого наследства, никакого звания главы рода, никакого светлого будущего. Несмотря на имя, Аполлон далек от британских стандартов красоты, и еще дальше от стандартов поведения. Пол очень умный, но озлобившийся на весь мир парень, который привык демонстрировать не интеллект или знания, а те черты, которых от него ждут, даже если всем они кажутся дерьмовыми. Он закончил слизерин в 1993 году, после чего, не получив признания от семьи, посвятил себя работе и саморазрушению.

Но весной 1999 года Полу наконец находят достойное применение. Ему дают шанс не просто заполучить деньги на развитие магической оппозиции — но еще и стать тем, кем он всегда хотел. Наследником и будущим главой рода — только другого. Дядя договаривается о помолвке Пола с Миллисент Булстроуд. Условия предлагаются специфические, но выгодные: Аполлон возьмет себе фамилию невесты, чтобы продолжить род, который сейчас обречен прерваться, а взамен станет полноправным наследником новой фамилии, чтобы возглавить ее после смерти нынешнего главы семейства. Казалось бы, вот она: дорога к богатству. «Ведь кто знает, вдруг после свадьбы не придется ждать слишком долго? — ухмыляется Вейзи-старший, хлопая новоявленного женишка по спине. Мистеру Булстроуду он посулил место в новом аппарате министра магии, когда они совершат переворот, поэтому уверен, что семья невесты на попятную не пойдет. — У Булстроудов только одно условие. Девчонка у них строптивая, и навязанного брака терпеть не станет. Так что охмурять ее будешь сам. Ну, уж на это-то твоих способностей хватит?».

Пол хочет доказать всем, что может справиться. Он, как умеет, начинает ухаживать за Милс, не выдавая истинных мотивов. На деле сойтись с ведьмой оказывается проще, чем думалось — ей тоже близки консервативные чистокровные идеалы, и новую власть она в целом не одобряет. Вот только ее ближайшее окружение активно поддерживает нынешнего министра Селвина, и появлению Вейзи совсем не радуется. Понимая, что Миллисент просто так не пойдет поперек всех своих друзей, он использует амортенцию или околдовывает девушку Империусом. Под действием магии она соглашается на помолвку, не до конца осознавая, что происходит. В их отношениях наступает «медовый месяц» — парень удаляет из головы Милс все сомнения, и она отпускает и себя, и свое желание чувствовать.

Все друзья просто кричат ей, что Аполлон совсем не такой, за кого себя выдает, и нужно срочно бежать от него подальше. А Вейзи спрашивает: «Ну какие они друзья, если не могут поддержать ни твой выбор, ни твои взгляды?». Вот только окружение Миллименты политизировано. И Пол с Милс оказываются в центре конфликта, куда более политического, чем они могут представить.

ОТНОШЕНИЯ
Через стеклишко тернии к звездам. Мне видится, что сначала Миллисент и Аполлон бесят друг друга, но потом постепенно замечают, как действительно их взгляды во многом схожи. И находят друг в друге партнеров, которые умеют не осуждать и принимать любым: жестоким или несогласным, бескомпромиссным или запутавшимся. Не пытаться исправить друг друга, и даже замечать достоинства там, где всем остальным видятся недостатки.

Мне кажется, будет круто, если в процессе выполнения «задания» Вейзи правда влюбится. И когда его уже будут ненавидеть все друзья Милс, откажется от плана отца и снимет чары — чтобы собственная семья и друзья возненавидели его за проявленную слабость не меньше. Что останется самой Миллисент, узнав о таком предательстве человека, в которого она сама успела влюбиться? Разрушить все или простить и принять решение, которое не одобряет никто — остаться с Полом рядом. Они вдвоем против всего мира.

И вообще: всегда есть шанс притвориться, что все идет по чужому плану, чтобы оставить всех в дураках.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Хочу историю с определенным архетипом, без труда уступлю в деталях. У меня есть желание последовательно сыграть линию с самого начала и обрастить ее деталями вместе. Это будет безумие! Драма, юмор, романтика, приключения, экшен — не соскучимся. Персонажам предстоит пройти непростой путь, выбраться из-под чужого влияния и понять, как найти себя. В конце концов, вдруг именно любовь — это то, что поможет им выжить? Скорректируем историю вместе: можем сделать что-то более лайтовое, как в «Помни» или, наоборот, пойти по жесткачу, как в «Ты». А еще у нас есть большая тусовка выпускников '93, если будет желание поиграть флешбеки школьных времен. Для Пола там тоже приготовлено несколько задумок )

Имя персонажу можно сменить, на фамилию есть сюжетные завязки, но при большом желании можем придумать другую. Поддержу вас, если захотите перекроить прошлое, не убивать родителей и т. д. — я в целом охотно иду на компромиссы в угоду комфортной игре )

Внешность хотелось бы сохранить, но если совсем не вкатывает — не вопрос, помогу с поиском других вариантов. Но только посмотрите, как они хороши вместе в «Бумажном доме»! А если вдруг вы уже видели и его, и «Элиту» и вообще любите испанские сериалы, то мы точно поладим ) Клянусь, у них не просто так в среднем 8 баллов на IMDB!

Видео

О себе: играю на форуме несколько лет, все расскажу и покажу, гарантированно не сольюсь с роли и не пропаду. Имею двух персонажей, играю довольно активно (несколько постов в неделю, под настроение можно в спидпост постами-малютками). Миллисент пару месяцев играла качестве НПС, влюбилась в нее и перевела в разряд персонажей. И теперь ищу для нее крутую архетипичную историю про предательство и любовь ) Если сыграемся — с удовольствием приду на ваш форум по вашей заявке, "по бартеру" ))

ВАШ ПЕРСОНАЖ: Миллисент Булстроуд, 18 лет, чистокровная. Мы играем постхог по второму поколению — моя Миллс успела выступить на стороне Волдеморта во время финальной битвы, за что была арестована аврорами, и провела полгода в Азкабане. Сейчас она ищет себе новые идеалы и свое место в послевоенной жизни. Леди с взрывным характером и презрением к магглам, недовольная новой властью. Анкета доступна на форуме под аккаунтом читателя.
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

Целых три
Пост 1

Бай-бай, красавчик, — хищно улыбается Миллисент аврору, когда тот возвращает ей волшебную палочку. Он даже не ведет бровью — с тех пор, как в Азкабане не стало дементоров, многие заключенные уже почувствовали свободу. Булстроуд одна из таких. Ведьме доставляет удовольствие факт, что ее не лишили эмоций и умения вызывать их у окружающих. Провокация — самое доступное удовольствие для связанных по ногам и рукам, и охранники это понимают.

Она покидает заключение с гордо поднятой головой, в последний раз пройдясь по тюремному коридору походкой, достойной модного приговора. На большой земле родители встречают ее объятьями, и Миллисент покорно их принимает. Ей льстит, что в глазах матери и отца она — героиня. Мученица, пострадавшая за правое дело. Мистер Булстроуд, год назад страстно желавший, чтобы дочь вместе с ним приняла метку Темного Лорда, сейчас по вечерам благодарит судьбу, что не успел настоять на этом. Полгода — ничто, по сравнению с тем, чего могли лишить их татуировки с черепом и змеей. Сейчас же они свободны — и теперь так можно сказать о каждом из семьи Булстроуд. Вскоре вихрь трансгрессии подхватывает Миллисент, заставляя что-то скрутиться тугим узлом в животе. С непривычки она оступается, едва не рухнув на землю, но успевает схватиться за локоть матери. И боль в ноге только напоминает ведьме, что она до сих пор живая. А теперь и вовсе — живее всех живых.

Дома после тюремной камеры все ей кажется непривычным, гипертрофированным. Кровать слишком мягкая и окна слишком большие, а вещей в комнате в целом излишне много. Миллисент смотрит на школьную мантию, которая до сих пор висит в платяном шкафу, и лишь усмехается, проводя ладонью по ряду одинаковых вешалок. Родители словно ждали, когда к ним с каникул вернется школьница-дочь, а вернулась… Булстроуд и сама не понимает, кто она теперь: тот же самый человек, что и раньше, или уже другая? Она смотрит на себя в зеркало и видит не тюремную робу, а одежду строгую, но домашнюю. Проводит ладонями по ткани черных широких брюк, слегка оттягивает горло водолазки того же цвета. Словно в изменениях внешних ей хочется найти ключ и к внутренним, которые для ее семьи так и остались неважными, незамеченными. Сегодня вечером в честь ее возвращения был обещан праздничный ужин, для которого в столовой уже хлопотали эльфы. А мимо двери в бывшую «детскую» ходили на цыпочках, боясь потревожить героиню этого дня. Миллисент же было велено отдыхать, приходить в себя и ни о чем не беспокоиться. Но оказавшись в своей комнате ведьма не чувствует ничего, кроме раздражения. Она зла на родителей, которые не могут понять, что после шести месяцев в камере их дочь не хочет собственноручно запирать себя в другой клетке, пусть и богато украшенной. Милс жаждет свободы — отчаянно и нахально. И желание сбежать сейчас жжет ведьму изнутри сильнее, чем за все долгие недели, проведенные в Азкабане.

Ей хочется снова ощутить себя прежней, хоть на минуту, и она знает, кто может с этим помочь. Булстроуд сложно понять, настоящее ли это желание — ведь тюрьма отучает своих жильцов от привычки получать то, что хочется. Но в конце концов намерение делается слишком уж очевидным, чтобы и дальше сидеть на месте и изображать из себя послушную девочку. Спрятав палочку в карман брюк, ведьма выскальзывает в коридор и спускается по лестнице на первый этаж. Откуда-то со стороны холла слышны голоса родителей, но она сворачивает в другую сторону. Мягко ступает на ковер, пересекает комнату, нащупывает пальцами выступ оконной рамы и тянет вверх — прохладный ветер бьет ей в лицо, и это словно то самое ощущение, о котором она мечтала. Без зазрения совести Миллисент перекидывает одну ногу через подоконник, перенося вес тела наружу. Она пытается выбраться целиком, но чувствует, как брючина зацепилась с той стороны. Чертыхнувшись, ведьма с раздражением дергает ногу несколько раз, с таким рвением, словно сейчас и вправду решается вопрос о ее свободе. И у нее получается — дернувшись посильнее, Милс чувствует, что лишается равновесия, и нелепо взмахнув руками падает на клумбу с цветами.

Ей смешно. Она едва сдерживает приступ хохота, подступающий к горлу, и рассматривает ладонь, испачканную в земле. И лишь спустя несколько секунд понимает, что за ней наблюдают, — кто-то стоит на лужайке, прямо напротив. Лицо колдуньи повернуто в другую сторону — гостья жизнерадостно машет рукой кому-то, и эту жестикуляцию Миллисент узнала бы при любых условиях. Она оборачивается и видит, как из соседнего окна за представлением наблюдают ее родители. Вскоре миссис Булдстроуд берет удивление под контроль и тоже машет гостье в ответ. «Здравствуй, Пэнси», — сквозь стекло читается по ее губам.

Вот *мат*, — шепчет Миллисент, и в глазах ее счастливые чертики пляшут свой странный танец. Она смотрит на Паркинсон и улыбается той улыбкой, которую за полгода ни разу не чувствовала на своем лице. Кажется, она была права, когда думала, что сбежав домой к Пэнси найдет там друга, который от нее не отрекся.

Пост 2

Вот *мат*, — зло шипит Миллисент, не обнаружив за очередным поворотом ни Дафны ни Кассиуса. Ведьма была уверена, что друзья звали ее по имени, но это оказалась лишь очередная ловушка сраного лабиринта. Оглянувшись, она понимает, что пути назад нет. Изломанные, искореженные магией корни, похожие на склизких червей, затягивают тропу. Ей остается только идти вперед. Туда, откуда слышатся знакомые голоса.

Дафна! — одинокий крик Миллс пронзает тишину, словно вопль испуганной птицы. — Кас? — И вновь молчание. — Где вы, черт вас дери?! — ответом ей становится приглушенный смех. Со злостью сжав кулаки, Булстроуд бежит вперед, ожидая увидеть друзей за следующим поворотом. Но перед ней вновь открывается пустой прямой коридор, и смех становится только громче. Еще один поворот, еще, вновь и вновь. Выбиваясь из сил, ведьма бежит вперед, сжимая зубы до скрипа.

Эти двое в очередной раз решили поиграть с ней. Нашли для себя игрушку, послушную и готовую взять на себя грязную работу. А теперь позабыли о ней, наслаждаясь друг другом, и наплевав на всех остальных. Для них друзья — это всего лишь свита, коллекция экспонатов, предметы мебели. В особенности — Миллисент Булстроуд. Непрошенные мысли наводняют голову девушки одна за другой, лишь подгоняя бежать быстрее. Вновь ненужная, лишняя. Заложница односторонней дружбы, которая для остальных не стоит и кната. У Миллс на глазах наворачиваются слезы ярости — споткнувшись о камень, на очередном повороте она с разбега падает на землю, в кровь разбивая ладони, которыми пыталась затормозить.

Смех обрывается, словно кто-то захлопнул его в коробке.

Миллисент поднимает глаза и видит перед собой тех, кого искала. В странных, неестественных позах они лежат на земле, подобно тряпичным куклам. Ей не видно лиц, но Булстроуд безошибочно узнает их даже со спины, скорее инстинктами, чем используя разум.

Нет нет нет нет нет, — как заведенная бормочет она, раз за разом бросая свое тело вперед, карабкаясь по тропе почти что ползком. Гринграсс и Уоррингтон не шевелятся. Миллс тянет руку, пытается дотянуться до плеча Дафны, словно надеясь развеять чары прикосновением, как это бывает в сказках. Но вместо упругой кожи пальцы нащупывают ледяную склизкую плоть. Стиснув зубы, чтобы не закричать, ведьма тянет девичье плечо на себя. Тело Даф безжизненно опрокидывается на спину, и Милисент чувствует приступ тошноты, видя как прежде красивое лицо вздувается волдырями. Гротескная серебрянная маска стекает со лба к щекам плавленым металлом по коже, уродуя образ слизеринской принцессы.

Ты опоздала, — шевелит Гринграсс потемневшими губами, кожа на которых потрескалась как засушливая земля. — Мы говорили тебе, но ты не слушала. Мы должны были быть заодно. Все вместе и только так…

Мы заодно, — Булстроуд едва находит в себе силы издать хоть какой-то звук, и сама не узнает собственный севший голос. — Мы всегда были заодно...

Никаких "мы" больше нет, — Кассиус поворачивает к ней голову, и Миллисент застывает, увидев кровавые норы на месте опустевших глазниц. Ее пронзительный крик проносится по всему лабиринту, заставляя похолодеть кожу промеж лопаток.

Через несколько мгновений Миллс понимает, что она здесь одна. Сердце бешено колотит в груди. Ведьма вскакивает на ноги, в панике принимаясь отряхивать одежду от налипшей на нее пыли. Словно боясь, что это и не пыль вовсе — ведь мгновением раньше прямо перед ней тела друзей рассыпались мелким въедливым прахом.

Пост 3

Серьезно, Монтегю? — Миллисент разочарованно ковыряет пол носком поношенного ботинка, сидя на тюремной постели. Наверное, если бы таким образом можно было пробурить себе путь наружу, она бы уже сбежала. — Дамблдор, Филч и Слагхорн? А более сексапильного трио для игры в «Убить, жениться, переспать» ты не смог придумать? — Ведьма вспоминает сальные волосинки школьного завхоза, грязными сосульками свисающие с его лысеющей головы, и тело ее содрогается отвращением. Впрочем, жирные щечки Горация и усики Альбуса вызывают у нее ровно те же самые чувства. Здесь даже амортенция была бы бессильна. Царапнув по полу последний раз, Булстроуд со вздохом ложится на спину. Она понимает, что игра испорчена напрочь, и раскатисто тянет «ррр» в имени своего соседа. — У тебя отвратительный вкус на мужчин, Рауль.

В тюрьме они сблизились, если это вообще можно было бы так назвать. Милс знала, лежа на каком боку Монтегю храпит, сколько минут занимает у него миска тюремного супа и с каким сопением он опорожняет, после этой миски, кишечник. Отношения их сложно было назвать романтичными, но особая тюремная доверительность в них была. Именно Рауля Миллисент звала сквозь дырку в стене, когда одиночество делалось совершенно невыносимо. И именно ему доверяла свои мысли и мимолетные желания свободной жизни.

Ладно, даю тебе еще шанс, — лениво тянет она, поднимая ладони вверх и выписывая пальцами в воздухе невидимые узоры, будто пытаясь поймать золотистый снитч. — Меняем игру, обламывать у тебя явно получается лучше. Я начну, — Булстроуд набирает в грудь воздуха, словно готовится признаться в самом сокровенном желании, но с ее губ срывается лишь короткий смешок. — Хочу, чтоб мою колдографию после Азкабана опубликовали на обложке «Ведьмополитена» с заголовком «Только в этом номере — лучшие средства для похудения». Просто, чтобы все, кто злорадствовал, обзавидовались.

Отредактировано Gattaca (19.10.2020 01:02:36)