ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: http://hide.rusff.ru/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ:  Gerard Butler
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
Глазами Джона
Я полюбил Фабию еще в те далекие времена, когда она носила совсем другое имя. С самого начала предо мной стоял барьер обязательств перед ее отцом. Исходя из его условий, я имел возможность работать над раскрытием подробностей о пропаже моей семьи, но должен был платить за это той же купюрой, выдерживая жесткие санкции в отношении наследницы организации Мэйко, ведь только здесь у меня мог быть доступ к нужным ресурсам для моего расследования. Отношения с Фабией замерли на какой-то неопределенной точке параболы, прежде чем я понял, что здесь нужен другой подход. Собственно последний заключался в том, чтобы стать к Фабии как можно ближе физически, ведь работая в архиве, я едва ли мог видеть эту девушку так часто, как хотелось бы. И я стал усердно трудиться во благо корпорации, чтобы добиться в итоге скорейшего повышения. Шли годы, я рос в карьере, попутно убирая с пути тех, кто был замешан в пропаже моей пропавшей супруги и сына. Список пополнялся с каждым месяцем, и в две тысячи тринадцатом я вышел на заказчика. Некий Эдуард Борисович Котлярский был «теневым» акционером в фирме, в которой я работал. На тот момент я уже был личным заместителем Фабии, она называла меня «мой мозговой центр». Я не видел Котлярского в лицо, для меня он был всего лишь именем в списке мести. Имея доступ к современным военным технологиям, разработкой которых занималась Мэйко, мне удалось беспрепятственно избавиться от Эдуарда Котлярского, который оказался пилотом военного вертолета. Я подложил в вертолет электромагнитную бомбу. Вертушка разлетелась в клочья, и в тот самый момент на тысячу осколков разбилось сердце моей малышки Фабии… Я не успел ее остановить, когда та пулей метнулась на полигон к вертушке. Я, как и многие работники Мэйко, считал Котлярского отчимом Фабии. Тяжело видеть смерть единственного родного тебе человека, и при этом быть совершенно беспомощной. В те дни мне было ее настолько жаль, что я не смог отказать ей в помощи. Вместе с тем, моя одержимость местью на какое-то время сошла на нет. Я чувствовал, что отомстил сполна обидчику моей семьи. Однако, спустя год, на мою электронную почту упал странный скан свидетельства о рождении некой Дианы Эдуардовны Котлярской, единственной дочери того самого Котлярского. Ошибки не было. Дата рождения Дианы вторила дате рождения Фабии. Сильнейший шок взорвал мое сознание, сравняв его в дальнейшем с землей. Я пришел тогда к ней с тем списком вычеркнутых имен, среди которых было и ее настоящее имя, написанное совсем недавно. После нелепой паузы я увидел в глазах моей Фабии смирение. Нужно иметь нескончаемое мужество, чтобы с гордостью ответить за все согрешения своих предков. Я понял, что смерть Дианы будет слишком простым наказанием для нее и слишком сложным заданием для меня. Я резко порвал с ней, ушел, так и не попрощавшись, оборвав все возможные связи. Но спустя год или два она нашла меня, полностью разбитого и сильно пьющего. Она почему-то была уверена, что вместе мы сможем справиться с нашими сложностями, и взялась ваять из меня нового человека. Я не сильно сопротивлялся, так как поначалу мне было попросту все равно. Мне пришлось вернуться на свою должность ее телохранителя, втянуться в рабочие процессы, и, в итоге, я сам не заметил, как наши чувства заискрили с новой силой, заиграли новыми аккордами и обрели четкие намерения на продолжение рода. Но и здесь не обошлось без стихийного бедствия. Авария на Чернобыльской Электростанции наложила атомную тень на здоровье Фабии, в результате чего выяснилось, что ей не суждено иметь своих детей. Моя малышка резко потускнела на этом радиационном фоне, но она еще слабо понимает, что я не намерен мириться с ее недугом точно так же как она отказалась смириться с нашим расставанием. Настало мое время бороться на нас двоих.

Глазами Фабии

История наших многогранных отношений началась весьма банально. Чуть меньше десяти лет назад, когда я только-только смирилась с поставленной в обозримом будущем задачей вытянуть физико-химическую фирму Мэйко на новый уровень, за мной в Криксайд Кабаре пришел он, Джон Торенто. Мы не сразу поладили, хотя я уже тогда стала замечать с его стороны слишком заинтересованный взгляд в мою сторону. Он пришел ко мне озвучить требование моего отца – тот решил отдать бразды правления организацией в мои неумелые руки. В тот день мы сильно повздорили, в день нашего первого знакомства. Правда, я не смогла на него серчать слишком долго, ведь он знал моего отца больше чем я, и я была просто одержима, хотела узнать о бате столько же. Таким образом, мы начали плотно общаться, а уже через год и работать на пару. Он взял на себя обязательство по просьбе моего отца присматривать за мной, учил уму-разуму и при этом находился на некоем расстоянии. Отец знал ситуацию намного глубже, чем мы оба взятые, поэтому пытался повлиять на мой опрометчивый выбор сердца.. Тем временем, Джон год от года поднимался по карьерной лестнице в Мэйко и однажды получил звание моего личного телохранителя, попутно имея доступ к материалам какого-то своего собственного расследования. Я все сильнее к нему привязывалась и уже практически не могла представить неделю своей жизни без него. Однако я настолько была вовлечена в гонку за информацией о моем отце и моем прошлом, что дела любовные постоянно отодвигались на второй план, меркли на фоне моей информационной одержимости. А в две тысячи тринадцатом году внезапно погибает отец. И единственный, кто смог прочувствовать мою боль и оказался рядом - это Джон Торенто. Наверное, только благодаря ему, я не сдвинулась разумом и задуманный суицид так и остался нереализованной задумкой. И только после этого, когда мой отец, мой путеводный жизненный ориентир исчез с лица земли, я обратила на Джона внимание, начала смотреть на него не как на друга, но как на мужчину. И наши и без того тесные отношения резко стали обретать любовную окраску. Вся эта стихийная, космическая, любовная связь прочно зиждилась на фундаменте многолетнего общения и взаимопомощи между нами. Наше счастье длилось ровно год. Примерно через год после смерти моего отца, он пришел ко мне с записной книжкой, в которой его аккуратным почерком был написан список имен, поочередно зачеркнутых сверху вниз. Всех, кроме одного имени, последнего в его списке. Моего прежнего имени. Диана Эдуардовна Котлярская. Небрежная транскрипция моего прошлого. Он пришел за мной. Но убить не смог, хотя я была готова к этому, где-то в глубине души. Он ушел, оборвав со мной всякую связь. Я искала его целый год, так же усиленно и вдохновенно, как искала когда-то отца. И наконец, нашла его в каком-то убогом баре, полностью разбитого как личность. А потом еще год у нас ушел на то, чтобы начать все сначала. И теперь мы снова вместе. И мысль о разводе с моим фиктивным мужем не оставляет меня ни на день, равно как и мысль о скорейшей беременности от Джона, вернее о том, что у меня когда-нибудь получится победить лучевую болезнь, чтобы я смогла родить Джону ребенка. Но без веры Джона у меня ничего не выйдет…

ВАШ ПЕРСОНАЖ: Фабиа Мэйсон, 33 года, ген.директор концерна МэйКо.
Она по-мужски сильная духом, хладнокровная. Никогда не принимает решений, поддавшись эмоциям, хотя иногда кажется, что она вообще настолько холодна, что ей не свойственная такая человеческая слабость, как эмоциональность. Поэтому создается впечатление, что этот человек не умеет веселиться, всегда мрачен… Но ей хочется женского счастья с любимым мужчиной. И кажется, что эта несказанная никому боль отражается в её глубоких печальных глазах. Фабиа не скрытна, но закрыта, и впускает в свой мир только самых близких людей.
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:

2019-06-06

[indent] Даже не знаю до конца, зачем решилась на этот отчаянный шаг. По всей видимости, после всего того *мат*, которое я переживала на протяжении трех месяцев, мне хотелось чего-то настоящего, неподдельного, правдивого. Того, что будет олицетворять какую-то неуловимую глазу  надежду: я - это до сих пор еще я, сломленная или нет, но в любом случае не виновная, и… не одинокая.
[indent] Я знаю, где находится пожарная часть Ронана, но не знаю графика работы его смены. Однако, это не проблема. На территорию пожарки я проникаю совершенно беспрепятственно, это ведь не военно-стратегический объект, как например, Мэйко. К этому времени я уже слегка подпитая, принявшая «на грудь» для храбрости. От мнимого КПП меня адресуют прямиком в боксы с большими красными грузовыми автомобилями, мирно разлегшимися на подвеске в ожидании сигнала тревоги. Прямо у ворот мне преграждают путь двое в форме. Девушка - крайне редкий гость в пожарной части, поэтому столь пристальный интерес ко мне вполне уместен.
[indent] За последующие  пару минут общения и любезностей с ребятами, высыпалось на улицу еще несколько под видом "покурить". Чувствую даже со спины, с каким пренебрежением они смотрят на меня, от этого частично дурнеет, хоть я и стараюсь не подавать вида. В результате непродолжительных разговоров мне удается узнать: Ронан согласно графику сегодня выходной, причем второй выходной из трех подряд, и как следствие, вероятнее всего, его отдых в самом разгаре. Мужчины в упор отказываются отвечать на вопрос "где?", притом, что по их лицам несложно определить, что они точно знают ответ. Я вынуждена  лишний раз расплачиваться за информацию, прежде чем узнаю предположительное место нахождения Реда. Будучи благодарной за наводку, я еще раз благодарю ребят. Благодарность неприметно для остальных трансформируется в денежный эквивалент, при финальном рукопожатии со старшим текущей смены.
[indent] Как не странно, но сразу в бар я не устремляюсь, ибо сейчас самое время еще немного подпиться. Одной. Такси привозит меня домой, где самое место для моральной подготовки к встрече с Редом. Почему я так трепетно и скрупулезно это делаю? Кого ради? Просто напросто мне нужно развеяться, отвлечься от тех сумеречных мыслей, которые черными пятнами плавают в моей голове и сводят рассудок, заставляют чувствовать эту боль переменным стучанием в висках, и продолжать бесконечные самокопания, анализ последних месяцев моей жизни и последнего дня жизни моего отца. К тому моменту, когда я вновь набираю номер такси, на часах уже вечер вовсю, а в крови порядка целой единицы промилле. Полноценная единица придает мне храбрости, блокируя мысленное отступление от задуманного. И вот, спустя каких-то минут десять я направляюсь в какой-то паб, или бар...?
[indent] Конкретная цель начертана рукописным почерком на листе блокнотной бумаги. Эту цель я передаю водителю, чтобы тот мог определиться с направлением движения, выбрал азимут так сказать. Дальнейшие минуты пути попросту ускользают из памяти, размазываясь по стеклам машины длинными цветными бликами ночной жизни Портленда. Периодически устремляю взгляд вперед из-за плеча таксиста, наблюдая, как меняется направление дороги, как мы поворачиваем на очередную улицу, как машина останавливается около некоего общественного заведения. Питейного. Сердце замирает от ощущения, что буквально спустя несколько минут я увижу Реда. Узнаю ли я его вообще? Смогу ли с ним заговорить?
[indent] Такое интересное заведение, надо сказать. Здесь вокруг царит какая-то нездоровая чужая обстановка. Не сказать, что здесь ужасно, но вот  неуютно - это, наверное, то самое определение. Приглушенный свет в помещении заставляет всматриваться в полумрак периметра, выискивать прищуром глаз свободное тихое местечко. Впрочем, долго выбирать место, где осесть, не приходится, я неуверенно продвигаюсь к углу помещения, ненароком отбивая у каких-то парней неприметный круглый стол в самой тени огромного зала.
[indent] Едва присев за освободившийся (а не захваченный, как оказалось) столик, ко мне неожиданно подлетает официанточка. Я даже не помню, что именно заказала... Потому что среди многочисленных лиц я узнаю его. Я узнаю этот скользящий взгляд, эти «беспорядочно уложенные» темные волосы, этот вибрирующий голос, выдернутый прямо из памяти. Это Редли. Это определенно он. Сердце содрогается, я резко опускаю взгляд, ударяясь им в стол. Не знаю, как быть дальше. Быть может все-таки отступить? Вдох-выдох. Все-таки надо действовать. И раз я отважилась на такой рисковый шаг как беспардонно наведаться в жизнь Ронана, по должна дойти до конца. Я должна подойти к нему. Но, боги. Как же это тяжело... Видеть его спустя столько дней черной густой боли и забвения. А мое сердце по-прежнему осторожно замирает рядом с ним, кровь густеет, а мысли выпадают в твердеющий серый осадок.
[indent] Я поднимаюсь со стула и, опустив взгляд, направляюсь к нему. Молча. Шаг за шагом, неумолимо сокращаю расстояние между нами. Каждый шаг отдается мне тяжелым ударом сердца, сбивая ритм дыхания, ускоряя пульс. В груди словно происходит опустошение, и в тоже время вакуум восполняется какой-то странной материей, непонятной невиданной силой, которая помогает мне подойти еще на шаг к нему. И еще...
[indent] - Редли.. - шепчу одними губами, и тут же понимаю, что это происходит достаточно громко. Бармен роняет на меня свой пытливый взгляд, а я робею как малолетка. Не знаю, что сказать в довесок. В какую-то секунду мыль о том, что он меня забыл или не хочет никогда увидеть, колет тонкой ледяной иголкой в самое темечко. Однако, теперь уже поздно...
[indent] - Продолжишь в том же духе - до конца дня не доживешь. - говорю вполголоса так, чтобы слышал меня лишь он один. Я стою рядом с ним и не понимаю, почему бы мне просто не сказать "Привет, Редли". Пожалуй, это слишком больно, чтобы произносить вслух это имя дважды, ведь оно из самых близких мне и одновременно столь же далекое, что и холодные серые звезды. Прошло уже несколько месяцев с момента нашей последней встречи. Мне даже не дали увидеть его перед арестом, и даже после ареста. За эти три месяца все могло измениться. Между нами. Так зачем же сейчас стою рядом, смотрю на него так, словно не было этих месяцев, не было обвинений?

Отредактировано Монолит (13.06.2019 09:23:59)