С началом нового года решила в который раз попытать счастья и найти родную сестру. Сумасбродную, весёлую, оптимистичную и немного дерзкую. Такой девушке палец в рот не клади (а что-то побольше тем более не клади). В планах - яркие эпизоды из прошлого и не менее яркие эпизоды в настоящем и будущем (с учётом двух горячо любимых племянника и племянницы). Сестрёнка, найдись!

Полный текст заявки можно глянуть здесь.

Имя персонажа:  Темпл Грейс О’Нил. Смена имени крайне нежелательна по причине того, что оно уже фигурировало в постах и анкете. Фамилия, соответственно, также остаётся неизменной. Однако, если вы хотите, чтобы Темпл в столь юном возрасте уже была обременённой узами брака, смена фамилии допускается.
Возраст: 19-20 лет. Родилась в 1996 году.
Внешность: Daisy Ridley. Смена нежелательна.
Род деятельности: студентка университета Манхэттен Пейс. По совместительству может подрабатывать также барменшей/официанткой или участвовать в гонках на мотоцикле. Что вам придёт на ум – то и пишите. Только убедительная просьба: не делайте Темпл сдержанной стажёркой в городском банке или помощником адвоката в суде. Такой род деятельности не будет вязаться с характером девушки.

Подробнее о характере

Ты моя точная копия, хотя порой и вытворяешь то, что даже мне не под силу. В тебе таинственным образом сочетаются сумбурность и ледяное спокойствие, мракобесие и рассудительность, нецензурная брань и пафосные цитаты их любимых книг – всё зависит от того, в каком ты сейчас настроении и сколько бокалов виски сейчас плещутся вместе с эритроцитами в кровеносных сосудах. Ты на удивление прямолинейна и пофигистична; никогда не припомню того, чтобы тебя когда-либо волновало мнение окружающих людей. Ты с детства выделяешься из толпы нетипичным для представительниц прекрасного пола выбором одежды, музыкальными вкусами, развязным поведением, что, впрочем, помогает тебе легко найти общий язык с парнями, так как они принимают тебя за свою. Ты всегда находишься в высоком жизненном тонусе, поэтому бываешь неудержимо активной: если ты хочешь чего-то, то будешь надоедать всем и вся своим неукротимым желанием поскорее воплотить это в реальность. Любишь быть лидером, однако в случае экстренных ситуаций предпочитаешь передать бразды управления в руки другого человека: ответственность – явно не твой конёк. Легко осваиваешься в незнакомой обстановке; в любой, даже самой скучной компании физиков-очкариков ты без труда находишь человека, который сможет поддержать разговор. Из этого следует, что ты плохо переносишь одиночество, размеренный режим, однообразную обстановку, монотонный и требующий мелочной аккуратности труд. Ты чертовски непоседлива, чем иногда докучаешь окружающим людям. Но они, собственно, готовы простить тебе это за твою неуёмную веру в лучшее и хорошее чувство юмора (хотя стоит заметить, что порой твои пошловатые шуточки воспринимаются далеко не всеми). Ты часто переоцениваешь свои возможности: берёшься за трудные задания, даёшь матери обещания, которые едва ли выполнишь и под дулом пистолета, но в конечном итоге терпишь поражение, что, впрочем, нисколько не умаляет твой оптимизм. Бываешь раздражительна в кругу людей, которых, мягко говоря, недолюбливаешь. Несдержанность и импульсивность – твои главные черты, которые делают нас ещё более похожими друг на друга. Часто вступаешь в конфликт, стараясь навязать кому-либо свои взгляды, мнения и идеалы. Фразу “ты же девушка, ты не должна ругаться матом” воспринимаешь с ещё большей ругнёй: на твой взгляд, нецензурная брань выражает твою точку зрения более доступным для окружающих способом.
Никогда не плачешь над мелодрамами и грустными фильмами, не являешься сентиментальной и заботливой, что часто является причиной твоего разрыва с парнями. К слову сказать, ты не стремишься к обязывающим к чему-то отношениям и поэтому никогда не переживаешь по поводу того, что у тебя никого нет. Тебе хорошо и самой. Свою любовь ты даришь собакам, без которых и дня не можешь прожить. Не любишь разговоры о замужестве и в корне пресекаешь любые попытки матери вызвать тебя на подобную откровенность. Свадебная церемония и кричащие дети – не для тебя. Ты часто расстраиваешь родителей своим желанием посвятить жизнь путешествиям и любимому хобби, а не грязным носкам и баночкам с детским питанием. Но стоит лишь взглянуть на то, как ты бегаешь по саду с племянником (а в будущем - и с племянницей), как играешь и заботишься о нём, как все твои заверения катятся ко всем чертям. В глубине души ты любишь детей. И наверняка хочешь иметь сильного и независимого мужчину, с которым можно будет создать семью. В любом случае, подобных вопросов я тебе не задаю, опасаясь очередного скандала и синяка на ноге. Да, ты можешь драться. И стоит лишь вывести тебя из себя, как ты сразу набрасываешься на обидчика с кулаками и беспрестанной бранью. Зачем мне лишний раз рисковать своим здоровьем? Мне ещё детей растить и за старым супругом ухаживать, так что целые руки-ноги мне пригодятся.

Немного о персонаже, с которым вам придётся играть:

Имя персонажа: Хайди Ли Аддерли.
Возраст: 25 лет.
Внешность: Natalie Portman.
Род деятельности: владелица маленькой художественной галереи (получена в подарок от мужа).

Характер (взят из анкеты четырёхлетней давности)

О’Нил отлично видит открывающиеся перед ней перспективы и возможности. То, что сделано, всегда кажется ей малозначительным по сравнению с этим. Именно поэтому девушка имеет обыкновение браться за несколько дел сразу и, что греха таить, редко доводит всё до конца. Занимается тем, что интересно, а не тем, что выгодно (собственно, именно поэтому девушка поступила на факультет искусств, а не на юридический, как того хотела её мать). Нуждается в постоянном эмоциональном подъёме; для этого часто посещает казино и делает ставки на тотализаторе, вследствие чего нередко спускает свою зарплату в первый же день. В приступе неожиданной щедрости может подать милостыню или пожертвовать средства какой-нибудь сомнительной благотворительной организации, после чего выслушать нотацию от родителей по поводу своей чрезмерной расточительности. Острые ощущения подзаряжают девушку так же, как и азарт. Чем больше вокруг эмоций, тем О’Нил активнее и увереннее. Хайди бесстрашно прыгает с тарзанки на высоте нескольких десятков метров, ныряет с аквалангом, наблюдая за размеренно плавающими рядом акулами, и отправляется в опасные археологические экспедиции вместе с лучшим другом детства. Запугать девушку практически невозможно. С готовностью берёт на себя ответственность в критических ситуациях. Любит фамильярность и часто проявляет инициативу, ожидая, впрочем, ответной реакции от собеседника.
Бывает рассеянна и часто забывает предметы в тех местах, где бывает в течение дня. Уступчива в вопросах быта, но склонна навязывать свои взгляды другим, что часто становится причиной скандалов с матерью. Давить на О’Нил невозможно, так как она впадает в агрессию. Отзывчива к ласке, но сама редко проявляет свои чувства. В то время, как её подруги называли возлюбленных “котиками” и “зайками”, девушка величала своего избранника “чудовищем” и “кретином”. Из трудных ситуаций выпутывается сама, но охотно помогает советами другим (иногда, что греха таить, ради определённой платы).
Старается поддерживать со всеми ровные, дружеские отношения, но не терпит лицемерия в кругу общения. Терпима к человеческим слабостям, но неуступчива в защите своих убеждений: если уверена в своих шансах доказать правоту, может проявлять напористость. Всегда отстаивает свою точку зрения до конца – грубо, хамовито, не пренебрегает и нецензурной лексикой. Стереотип “девушка должна быть женственной и милой” воспринимает в штыки. Иногда Хайди изменяет чувство такта, но никто долго не сердится на неё.
Многие считают, что у девушки напрочь отсутствует умение шутить, но зачастую они просто неспособны уловить тонкий юмор в её словах, принимая его за неуместный сарказм. Хайди любит веселиться, но предпочитает делать это лишь с теми, кого считает достойным для этого. В состоянии алкогольного опьянения нередко бывает неадекватной и часто громит посуду в барах или купается в фонтанах городского парка, в связи с чем часто проводит ночь в “обезьяннике”.
Не признаёт понятия “ложь во спасение” (правда, в том случае, если лгут ей). Гордится своими принципами и взглядами на жизнь, несмотря на то, что они многих не устраивают.

Конечно же, характер во время игры слегка видоизменился под влиянием определённых жизненных ситуаций, но в целом картина, я думаю, вам ясна. Если что - уточняйте, спрашивайте.

Пример моего поста

— Ди, может, ты перестанешь это делать?.. Давно не огребала по заднице? — усталость в голосе Ричарда вызвана не столько напряжённым рабочим днём, что уже подходит к концу, сколько моим несносным поведением, которое с каждым днём приобретало всё более абсурдные краски и причудливые формы. Определённо: жизнь в браке идёт кому-то на пользу, а для кого-то становится тяжким и, что самое печальное, добровольным бременем. Не обращая внимания на раздражённого моими выходками супруга, я любовно водружаю перед ним аппетитный кусок яблочного пирога и, плавно скользнув махровыми носками по паркету, подхожу к подоконнику, где гордо возвышается окружённая сочными листьями цветная капуста – наш новый член семьи, который я то и дело украшаю приобретёнными в магазине на углу декоративными бутонами цветов и лентами уже на протяжении недели. Наблюдая за моими поклонениями у овощного алтаря, археолог с тихим вздохом крутит пальцем у виска, не подозревая о том, что я прекрасно вижу его отражение в оконном стекле, и принимается за поедание пирога, который не только не подгорел, но ещё и получился весьма вкусным. Впрочем, несмотря на мой значительный прогресс в кулинарии, Аддерли до сих пор пристально оглядывает каждую приготовленную мной стряпню прежде, чем осмеливается её попробовать и затем, облегчённо выдохнув, приступить к её уничтожению. Оставляю брюнета наедине с вожделенной выпечкой и, взъерошив напоследок его торчащие волосы, направляюсь в другую комнату, то и дело со смехом отталкивая следующего за мной и старающегося укусить за пятки щенка. Парой дней ранее я осуществила, на мой взгляд, весьма выгодную покупку в Интернет–магазине, и оттого нетерпение продемонстрировать её мужу хлещет через край, подталкивая меня резкими волнами обратно, в сторону приоткрытой двери просторной кухни.

— Посмотри, что у меня есть! Заказала на ebay несколько дней назад — а как быстро дошёл заказ, скажи? — гордо водружаю перед Риком объект своего восхищения, тем самым вовремя освободив руки: подняв взгляд от тарелки, мужчина тотчас заходится в кашле, вынуждая меня с силой похлопать его по спине.
— ЧУЧЕЛО АИСТА?! — едва прочистив горло, сиплым голосом выдавливает из себя глава семейства, переводя испуганный взгляд с птицы на меня и, видимо, мысленно прокручивая в голове адрес ближайшей психиатрической больницы, куда стоило бы меня отвезти.
— Да, чучело аиста, — с некой материнской любовью провожу пальцами по ярко-алому клюву, покрытому бесцветным лаком. — Я поставлю его на прикроватную тумбочку в нашей спальне. Думаю, свадебная фотография может временно перекочевать на комод и освободить место для Билли… Так зовут аиста, — отвечаю я на немой вопрос, читающийся в глазах Аддерли. — Или ты считаешь, что ему больше подойдёт другое имя? У тебя есть какие–то предложения? Говори же!.. Куда ты ведёшь меня, Рик? — возмущённо восклицаю я, когда мужчина, резко встав из-за кухонного стола, берёт меня за руку и настойчиво уводит из кухни, не обращая внимания на мои отчаянные препирания. — Куда ты меня ведёшь? Мы забыли Билли!

Гостиная встречает нас мягким светом, источаемым массивной серебристой люстрой, что невольно навевает на ассоциации со временем расцвета барокко как ведущего стиля в интерьере, пышных церемоний и придворного люда, то и дело склоняющегося в почтительных реверансах и книксенах. Археолог настороженно усаживает меня на тёмно-серый диван и, заняв место рядом, ласково сжимает в своих руках мою полураскрытую ладонь.

— Хайди, дорогая, — тихим голосом, каким по обыкновению разговаривают лишь с душевнобольными, произносит Ричард, — может быть, ты устала? Я всё прекрасно понимаю: галерея, домашние заботы, я, наш малыш, а теперь — ещё и щенок… Я уверен, что справляться со всем этим — очень сложно. Красавица, может, нам стоит отдохнуть? Возьмём отпуск, махнём куда-нибудь на недельку–полторы! А твоя мать временно возьмёт к себе Ри, должна же быть от неё хоть какая-то польза… — брюнет резко осекается, словно опасается очередной атаки упаковкой подгузников, но я лишь с тихим смешком заползаю к нему на руки, не удостаивая своим вниманием его нелестный отзыв о тёще. Прижимаясь щекой к мерно вздымающейся груди Аддерли, я широко улыбаюсь и прикрываю глаза.
— За кого только я вышла замуж? Ты придурок, Чудовище! — с завидным спокойствием констатирую факт, чем вызываю возмущённое фырканье супруга. — Такими темпами мне придётся запасаться капустой и аистами в течение целых девяти месяцев. Ты представляешь, какие это расходы?! А потом ты говоришь, что только я в нашей семье бросаю деньги на ветер!
— Девяти месяцев?.. — на лице Аддерли отражается бурная мозговая деятельность; кажется, я могу слышать, как сотни догадок мечутся в его голове, словно потревоженный пчелиный рой. — Ты хочешь сказать…
— О пресвятые прянички! — воздеваю руки к небу (а, точнее, к белоснежному потолку). — Неужели мне больше не придётся стоять в очереди за цветной капустой? Какое счастье! Рик, ты действительно не мог догадаться всё это время? Капуста, аисты, поисковые запросы в браузере… Я понимаю, что мы совсем не скрываем друг от друга порно–сайты в закладках, и оттого ты совсем не проверяешь и не чистишь историю, но хоть раз ты мог бы это сделать?
— Ты… беременна?
— Какой у меня, однако, догадливый муж! — со смехом отвечаю я, осторожно соскальзывая с ног археолога и уютно пристраиваясь у него под боком. — Да… Четвёртая неделя уже, — добавляю я после непродолжительной паузы, с теплом наблюдая за тем, как удивление на лице Ричарда сменяется недоверием, а затем — невыразимым счастьем, отблески которого отражаются даже на глубине его золотисто-зеленоватых глаз.
— Так значит, я… ты… в смысле, мы оба… у нас скоро будет Реджина? — брюнет ласково кладёт руку на мой живот, нежно поглаживая его и жмурясь от удовольствия, словно насытившийся кот.
— Только при условии, если ты всё же сумел настараться на дочь. А то, возможно, у нас будет не Реджина, а Реджинальд, — лукаво произношу я прежде, чем Аддерли сгребает меня в охапку и прижимает к себе до треска в костях, не в силах совладать со своими эмоциями. Мне понятна его реакция, и оттого я издаю лишь сдавленный писк, чтобы супруг всё же не убил мать своих детей раньше, чем это необходимо. Губы мужчины рассеянно блуждают по моему лицу и рукам, едва касаясь кожи и покрывая каждый её миллиметр горячими поцелуями, в которых выражен гораздо больший спектр эмоций, нежели в словах. В первый раз моя беременность стала причиной расставания, вторая же, казалось, лишь сильнее скрепила узы нашего брака. Рик бережно берёт меня на руки и покачивает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка, всё ещё глупо улыбаясь.
— Уже тренируешься? Уверяю тебя, новорождённый гораздо легче меня, — в крепких руках мужчины чувствую себя невесомой пушинкой и лишь сильнее прижимаюсь к нему, слушая учащённый стук его сердца. С каждым днём мы становимся всё счастливее рядом друг с другом, и мне остаётся лишь искренне надеяться на то, что эта божественная эйфория никогда не придёт к своему логическому завершению…


Острая боль вновь сковывает меня, вынуждая выгнуться на заднем сиденье автомобиля и пронзительно вскрикнуть, отчего Аддерли резко дёргает руль автомобиля, едва не вписавшись в канареечное такси. Бережно обхватывая руками живот, я закусываю губу до крови, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать во всё горло. Я представляю, как это напугает и без того бледного, словно привидение, супруга, который разрывается между тем, чтобы смотреть на дорогу и на меня. Я вижу, как побелели костяшки его пальцев, с остервенением вцепившихся в автомобильный руль, словно ища в нём спасение и поддержку. Я чувствую приближение истерики ввиду собственного бессилия и яростной боли, оттого и отвешиваю Рику подзатыльник, стоит ему в очередной раз задаться вопросом, рожаю ли я уже или нет.

— Смотри на дорогу, чёрт бы тебя побрал! — взревев, словно подстреленная браконьером пума, я сворачиваюсь калачиком, с облегчением увидев сквозь запотевшее стекло приближающийся пункт нашего назначения — стены огромного госпиталя. Врачи поспешно подбегают к автомобилю и, осторожно уложив меня на койку, увозят меня прочь от мечущегося из стороны в стороны и едва не плачущего Аддерли. Вид у него — как у выброшенного за обочину щенка, только более жалостный и растерянный. Мне хочется крикнуть ему, что всё будет хорошо, но в последний момент я решаю поберечь свои силы для малышки, которая уже отчаянно просится на свет, желая, наконец, увидеть мир своими широко распахнутыми от любопытства глазёнками. Мелькающие пятна светодиодных ламп, халаты акушеров мятного цвета, мерное попискивание приборов — и острая, ни с чем несравнимая боль. Боль, которая яростно вгрызается в мою плоть. Боль, которая сводит меня с ума, вынуждая издавать нечеловеческие крики. Боль, которую мне ещё предстоит вытерпеть. Ради Ричарда, ради Эдриана, ради нашей малышки, которую мне так не терпится увидеть. Медленно тянущееся время представляется мне промозглой вечностью; кажется, проходит уже не одно столетие, прежде чем на мою резко вздрагивающую грудь кладут плачущего младенца, мою девочку. Нашу Реджину Оливию Аддерли. Дрожащими руками прижимаю к себе новорождённую, не замечая того, как по моим щекам градом катятся горячие слёзы. Я справилась с этим. Справилась во второй раз, хотя после первого мысленно дала себе зарок, что больше не хочу идти на подобного рода шаг. Но сейчас, с трепетом прижимая к себе ребёнка, я осознаю, сколь глупым было это обещание. Белые стены родильного отделения меркнут, словно задутое пламя свечи; в настоящее мгновение весь мир сосредоточен лишь в хрупком тельце моей новорождённой дочери — на этот раз отчаянно желанной не только мной, но и моим незадачливым супругом, который сейчас, наверное, выкурил не одну сигарету, нервно прохаживаясь вдоль крыльца и ища поддержки у тускло светящих холодных звёзд.

— Пожалуйста… — ослаблено произношу я, едва медсестра осторожно берёт Реджину на руки и относит в сторону на столик для пеленания. — Пожалуйста, не говорите моему мужу, кто у нас… — крепко схватившись за рукав акушера, умоляюще заглядываю в его глаза. — Я не говорила ему всю беременность… Это сюрприз. Это подарок… Вы не скажете?

Глаза медицинского работника сощуриваются от широкой улыбки, скрытой, впрочем, за полотном хирургической маски. С терпением разжав мои пальцы вокруг своей руки, акушер клятвенно заверяет меня в том, что никто не скажет Рику о том, что его мечта действительно сумела воплотиться в реальность. Я расслабленно улыбаюсь и прикрываю глаза, предвкушая несколько дней, проведённых в палате наедине с новорождённой дочерью, а после — выписку и безмерно счастливого Аддерли, который в настоящее мгновение даже не подозревает о том, что вскоре ему предстоит взять на руки своё Маленькое Высочество — мою точную копию. За исключением глаз. С пухленького личика моей любимой малышки смотрят два пронзительных изумруда, ещё отливающие голубизной, которая вскоре исчезнет, обнажив истинную глубину цвета. Цвета глаз, которые так похожи на глаза моего любимого мужчины…

Не берите роль на один-два дня. Я хочу, чтобы вы пришли на продолжительный срок в небольшую и сумасшедшую семью. Сравнительно активной игрой, любовью и графическими пряниками обеспечу. Размер постов неважен, главное – то, насколько они логичны и содержательны; я же могу писать посты любого размера и от любого лица (от Хайди пишу от первого), всегда подстраиваясь под того, с кем играю. Как видите, в целом особых пожеланий нет. Приходите, играйте, сходите с ума и влюбляйтесь в этот замечательный форум. С нетерпением жду вас^^ Пишите в сообщения, если возникнет желание обсудить детали.