Форум: HOGWARTS. PHOENIX LAMENT
Текст заявки: Ищу мальчику девушку (бывшую, которая останется оной во веки веков, но драму могу гарантировать х)). Люсиль Освальд, магглорожденная волшебница. Не хочу вгонять в рамки и расписывать подробную биографию и характер. Дам лишь "для толчка" пару фактов из биографии. Опишу несколько качеств характера, которые хотел бы увидеть в персонаже. Играть персонажем Вам, так что Вы вольны выдумывать, добавлять и импровизировать с биографией так, как Вам будет угодно. Приветствуются даже самые сумасшедшие идеи. Наши родители дружили и, следовательно, пытались подружить нас, но как-то что-то не выходило - мы просто не обращали внимания друг на друга. Ходили в одну школу, изредка я провожал тебя домой по просьбе матушки, таскал за тобой рюкзак. Когда мне исполнилось восемь мои родители погибли и меня перевезли в другую часть Лондона, к дяде. Наше общение прекратилось. Встретились вновь мы на вокзале Кингс-Кросс. За тобой, как и за мной, пришел профессор Флитвик. Встречалась с Гектором всего лишь месяц, летом между пятым и шестым курсом. Милая, хорошенькая, улыбчивая, дружелюбная, всегда готова помочь своим друзьям и не только им. Когда Золотая Троица ловила Сириуса Блэка, когда Гарри Поттер геройски выполнял задания Турнира Трех Волшебников, мы просто отдавались без остатка пубертатному периоду. Мы были вместе всего месяц. Июнь или июль? Где-то посередине? Ни ты, ни я уже не помним. В наших головах взрывались гормоны, мы ругались, ссорились, расходились и снова сходились. Мы были первыми друг у друга. Во всех смыслах. Любили глупо, неуклюже, если это вообще можно было назвать любовью. Так, подростковые игры, когда мозг взрывается, а поблизости нет никого, кто способен бы был потушить взбунтовавшееся пламя. Полная противоположность меня, но мы, как это не было бы странно, уживались и поражали своим появлением незваных зрителей. Ровно месяц мне казалось, что ты мой центр Вселенной, моя Венера, в которую я несмотря ни на что продолжал верить, однако все это очень быстро кончилось и мы разбежались окончательно. Я не знаю что ты испытываешь ко мне и испытываешь ли вообще, меня это волнует в последнюю очередь. С последней нашей встречи мы не общались, если и общались то только так: мат-перемат, ты меня толкнула - я скрутил тебе руки и прочее, никакой толерантности, только хардкор.
Ваш персонаж: Гектор - эгоистичный, самовлюбленный гриффиндорец, который сам понять не может, как оказался среди львов. Магглорожденный. Имеет лучшего друга-будущего цыганского барона (броманс, таки да) и, в принципе, это единственный человек, кому он верен. Другим же вполне может подложить свинью. И вообще негодяй последний, о как с:
Пример вашего поста:

Пример поста

Гектор знал о цыганах столько же, сколько знал о своих родителях. Даже из рассказов Мёрдока, которые приходилось вытаскивать чуть ли не под страхом скинуть с крыши астрономической башни, потому что Флинн не особо любит рассказывать обо всех тягостях своей жизни, у него сложилось довольно смутное и вечно меняющееся представление. Люди, упивающиеся свободой, которым не страшны никакие законы, у которых дом – табор, а место совсем неважно. Стоит начать бой с одним – начинается бой со всеми. И еще они не любят чужаков. Называют их каким-то словом, похожим на «гавно», но немножко исковерканное. По сути, ему действительно было плевать, приходился ли ударивший Мёрдоку отцом, братом, дедом, да хоть сиамским близнецом – он не имел никакого права трогать его. Не имел. И не пробуйте убедить его в обратном –  вам в лицо полетит кирпич, а то и два. Гектору были чужды родственные связи, то, что люди называли «семьей» для него было лишь словом. Абсолютно пустым, по сути. Отец, мать, дядя… Все они были для него лишь словами, людьми, с которыми было уютно, безопасно, с которыми была какая-то там кровная. А сейчас они канули во тьму и тянули оттуда свои мерзкие руки к Гектору, улыбаясь, желая забрать с собой. Ему не нужна была «семья» под тем значением, которую ей придают люди. У него был Мёрдок. Только Мёрдок. Его связь с цыганом была запутанной, глубокой, бесконечной и слишком личной.
Гектор подчинился рукам Флинна, совершенно не имея сил и желания сопротивляться. Уткнулся носом в грудь, спрятался то ли от самого себя, то ли от окружающего мира, от которого так сильно устал. Он губами чувствует кровь, та хрустит на зубах, как песок, бесконечно и терпко пахнет железом, будто целовал клинок, словно творил гибель, вырождался не в страсть, а в нежность. Видимо, остатки ночной трапезы внутреннего эго все еще давали о себе знать. Остановись, мгновение, прошу. Будь он котом – свернулся бы калачиком и тихо замурлыкал прямо там, под боком цыгана, сотрясая воздух словно трактор. Он был котом. Тем, что гуляет сам по себе – приходит, когда вздумается, захочет – запрыгнет на колени, захочет – вцепиться длинными когтями в сердце и раздерет его на тысячи маленьких кусочков, а потом уйдет, помахивая хвостом и мяукая себе под нос кошачью песню. Голос Мёрдока успокаивал, светил фонарем в бесконечно черном тоннеле, убаюкивал и вселял надежду одновременно. Прикрыл глаза, вслушиваясь в тихо отбивающее ритм сердце. Свое или его, он не мог разобрать. Кажется, билось только одно, протянувшее свои артерии на два тела.
Кожа, на которой уже показывался легкий румянец, а капельки холодного все еще стекали маленькими дорожками, бледная как фарфор, принимает касания пальцев, как запястья порой принимают касание лезвий, маска каждого чувства отлита из самого чистого воска. Осборн нехотя поддается, открывает глаза и тут же по-кошачьи их щурит, с особой внимательностью вслушиваясь в каждое слово Мёрдока. В темных глазах отразилась улыбка цыгана, напоминающая хищный чертовской оскал. Скопировал, примерил на свое лицо – не подошло, скулы тут же неприятно заболели. Слова Флинна тешили гекторовское самолюбие, укутывали его в пестрое цыганское одеяло и убаюкивали в слогах и интонации. Ему нравился голос, но не устраивало содержание. Молчал, желая, чтобы цыган говорил вечно. От прикосновений к свалявшимся от крови и грязи волосам по телу побежали мелкие мурашки, прикрыл глаза, искривляя губы в ядовитой усмешке, даже почти замурчал. Резко распахнул глаза, в радужке которых поблескивал янтарный оттенок и накинулся на Мёрдока, приближаясь и по инерции прижимая того к мягкой стене палатки. На секунду, только на секунду на лицо легла кошачья тень – проскользнул животный оскал, а песочные полукруглые уши угрожающе прижались к голове. Закашлялся.
— Ты – все, что от меня осталось, понимаешь? — он говорил серьезно. Настолько серьезно, насколько мог позволить его больной уставший разум. Он представил себя, купающегося в ванне пожирательской гнилой крови. Как раз то, что ему подходит. Хочет. Но только вместе с цыганом. Он хочет в эту ванну, хочет собственноручно кинуть непростительное в спину каждого пожирателя, но страх к ним, поселившийся и вцепившийся в едкое сердце заставлял думать разумнее. Непривычно. —  Я видел их, видел то, что они сделали с маглами. Ты не будешь сломя голову лететь на них, Мёрдок, — шипел, аки змея, угрожающе, волнующе, не скрывая дрожь в голосе. Гектор. Это говорил Гектор. Волшебник, который сам кидается в бой, не раздумывая над последствиями и над тем, на кого вообще кидается. Он, в принципе, так и будет делать дальше, но Мёрдоку не позволит. Единственный, кто принадлежал ему полностью, единственный, кому он мог доверять, кого любил, по своему, но любил всей свой  вороньей душой. Конечно, Мёрдок будет рядом, Мёрдок его не оставит так же, как и он не оставит своего сына цыганского барона. Гектору больше нечего терять, кроме него. Этот актер сидел слишком глубоко в его сердце, так глубоко, что не вырвешь и клещами. — Я боюсь за тебя. — так же тихо, шепотом, попытался повторить интонацию, но закашлялся на последнем слове. Отпрянул, резко встал с кровати и покачнулся. Уперся в близстоящую тумбочку, на которой лежала чуть скомканная стопка свежей одежды. Наверняка ему, не стоит даже и спрашивать. Он уже понял – все, что находиться в этом помещении принадлежит ему. Стянул с себя мокрую, некогда белую футболку с красными подтеками, кожу на спине тут же обдал неприятный холодок. Гектор поежился, скидывая оставшуюся одежду и оставаясь совсем в неглиже, пиная ее куда-то в угол, вымещая на бедной часть накопившегося гнева.
— Твой отец не очень-то рад моему визиту, а?  — снова хрипло, снова включая прежнего себя, слегка покачиваясь от слабости и температуры, нещадно бившей в голову, ехидно, с нотками некоторого азарта. Скользнул взглядом по лицу Мёрдока, по тоненькой ссадине с выступившими капельками алой крови. Долго пытался попасть ногой в штанину, прыгая на одной ноге, плюнул, плюхнулся голой задницей на ковер и наконец-то скрыл нижнюю часть своего туловища в жесткой одежде. — Красавчик? — поворачиваясь к Мёрдоку, снова пошатнувшись и удержав равновесие с помощью той же тумбочку, Гектор натянул рубашку. Красавчик. Особенно с бледной мертвячьей рожей, запекшейся кровью на ней же и пошатывающимся туда-сюда телом и сознанием.

Отредактировано Owl City (31.08.2016 23:50:08)